— Ты жив, — шепчет она. Амали вырывает свою руку из моей хватки и поднимается, чтобы сесть. Она оседлала мой голый торс, и единственное, что отделяет ее обнаженную плоть от моей голой кожи, — это грубая полоска ткани — подол моей рубашки.

— Я чистый. — Я с некоторым удивлением смотрю на свои пальцы. В последний раз, когда видел свои руки, они были залиты кровью мидрийских солдат.

Я не мог сдерживать время достаточно долго, чтобы убить их всех тихо. Физическое переутомление и напряжение моего тела… мои травмы…

В конце концов, все стало… беспорядочно.

— Я вскипятила чайник и искупала тебя, — нежно говорит Амали, проводя пальцами по моей обнаженной груди. — Ты был грязным. Я тоже. И пол. Пока ты спал, я немного убралась. — В ее глазах скрыты темные секреты, как будто она сделала что-то нехорошее и решила не рассказывать мне. Что-то еще случилось, пока меня не было?

Я нахожу это чертовски сексуальным.

Что ты на самом деле делала, пока я спал, а?

Я чувствую запах ее возбуждения. Он густой и пьянящий и превращает меня в необузданного дикаря. Мне приходит в голову, что я голый. Нижняя половина моего тела укрыта теплой, толстой шкурой.

Она прижимает ладони к моей груди и смотрит мне в лицо, взгляд широко раскрытых карих глаз выглядит напряженно.

— Ты выглядишь странно, — бормочет она. — Как-то иначе.