Он — огонь и лед; обжигающая сила, окутанная холодной полночью.

И теперь он создал что-то внутри меня — крошечного монстра, маленькую часть меня, которая так отчаянно хочет быть его пленницей, что чувствует дикое удовольствие, когда он убивает ради меня.

Монстр здесь, прямо сейчас, чувствует облегчение и безопасность, когда я иду по следам смерти.

Что со мной происходит?

Не в силах больше смотреть на него, я скольжу взглядом за хижины на лес за ними, где голубые деревья парят в ясном синем небе. Даже когда холодный утренний ветер шепчет неизбежное обещание зимы, эти великолепные деревья все еще несут несколько тонких сине-зеленых листьев.

Тихое ржание пронзает тишину. Большинство лошадей разбежались, но две коричневые кобылы собрались под массивным и древним голубым деревом и выглядели испуганными.

Мне приходит в голову, что на земле нет мертвых лошадей. Кайм их не тронул.

Облако тоже там, стоит чуть поодаль и спокойно смотрит на нас немигающими карими глазами. Волоча поводья по земле, он делает несколько шагов вперед и начинает жевать куст крысолова, выбирая маленькие сочные красные ягоды.

Благословенный конь.

Сейчас он самый спокойный из всех в этом месте.

Кайму с ним очень повезло.

Мы проходим мимо внутреннего кольца хижин и пересекаем центральный круг посреди деревни.

Для всех тигландер это место называется просто матараху — круг.

Здесь мы празднуем жизнь и смерть. Это место, где произносятся приговоры и наказания — где мы собираемся у огромного ревущего костра холодными зимними ночами и смотрим сквозь полог, как золотое сияние танцует на огромных древних деревьях.

Деревья, которые взирали сверху на рождение, жизнь и смерть бесчисленных предков.

Они священны для нас.

Теперь те же самые деревья возвышаются над людьми, когда мы идем по твердой земле к моему народу. Втиснутые в слишком маленькие сандалии Саны, мои ноги шумно шаркают, в то время как Кайм, как всегда, молчалив и грациозен.

Ему не нужно показывать, насколько он смертоносен.

Он просто такой и есть.

И теперь я нервничаю, потому что на нас смотрят десятки глаз.