Я нащупала выключатель в коридоре и скинула обувь и куртку. Несмотря на то что чувствовала себя абсолютно опустошенной, я решила подождать маму с Фиби в гостиной. Но сперва сходила в свою комнату и поставила телефон на зарядку, чтобы позже оставить Леа сообщение на голосовую почту.

В гостиной было темно. Я включила маленькую настольную лампу, располагавшуюся прямо возле двери, и застыла как вкопанная. На одном из кресел сидел Агрий и улыбался. Матео стоял у окна в своем видоизменившемся божественном облике. Он смотрел на меня без единой эмоции на лице.

Мой пульс участился раза в два, и меня замутило. Матео выглядел более устрашающим, чем в ресторане. Скатерти в клеточку и полный зал гостей придавали его внешнему виду какую-то нереальность.

– Позволь представить, – скучающим тоном произнес Агрий. – Мой ни на что не годный союзник Эпиметей. Сын Иапета и брат-близнец Прометея.

Значит, это и есть Эпиметей? Он примкнул к Агрию? Поэтому Иапет волновался? Он знал об этом? Просто не верилось.

– Твой отец ищет тебя, – сказала я первое, что пришло в голову.

На краткий миг в глазах Эпиметея вспыхнула неуверенность.

– Пусть занимается своими делами, – тихо ответил он. Его голос остался тем же, что я всегда слышала, и когда он стоял передо мной вот так, воинские доспехи казались всего лишь маскарадным костюмом. Как Агрию удалось переманить титана на свою сторону?

– Джесс, Джесс, Джесс. – Агрий сокрушенно покачал головой, прерывая наш разговор. – Они действительно решились. Я не ожидал. – Он повернулся к Эпиметею. – Мог ли ты подумать, что твой брат настолько бессердечен?

О чем говорили эти двое?

Эпиметей дернул плечами.

– Вообще-то нет. Но у них могущественный враг.

Агрий негромко засмеялся себе под нос.

– О, конечно, и это, вероятно, даже стоит рисков. Бедняжка Джесс. Тебе было очень больно?

Я прищурилась. Очевидно, он имел в виду тату. Не буду ничего отвечать.

– Можешь ничего не говорить, – отмахнулся Агрий. – Наверняка Зевсу решение далось нелегко. Но он даже сыграл мне на руку. Он всегда был таким заносчивым.

– Что ты хочешь? – процедила я.

– Я хочу все. Митикас, этот мир, и ты мне поможешь.

– Забудь, – прошипела я гораздо отважнее, чем себя чувствовала.

– Наши претензии древнее жизни. Этот мир принадлежал нам задолго до того, как шалопай Прометей сотворил вас. И мы хотим получить его обратно.