– Сидите-сидите, – разрешил Сергей Павлович. – Пейте мой чай, ешьте мою еду.

– Сережа! – одернула его Жанна. – Садись тоже и не маячь тут.

И тут, услышав вновь шаги Сергея, я поняла, где слышала похожие. В моменте смерти Анны. Именно такой был скрип у снега, когда за Анной кто-то шел.

Когда Егор Максимович с группой приехали, я спустилась вниз, якобы за документами, а Ник остался сидеть, я уже была уверена, с преступником. Я быстро рассказала все Егору Максимовичу, и он кивнул своим ребятам. Они поднялись наверх, а затем спустились со скрученным Сергеем Павловичем и Ником, идущим рядом. Я же побежала обратно, зацепив по пути напарника.

– Ты куда? – не понял Ник.

– Жанна же беременная!

– И что?

– Она сейчас будет нервничать и у нее могут случиться ранние роды. Я успокою ее.

Жанна действительно нервничала. Когда мы вошли, она сидела на стуле и ревела. Я подошла к женщине, сев на корточки перед ней, и, мысленно скривившись, взяла ее за руку.

– Не стоит плакать, у вас скоро родится замечательная девочка. Она будет похожа на вас, такая же рыжая, курносая и веснушчатая.

Эмпатия была не сильно развита во мне, но все же развита. Поэтому я чувствовала исходящее от Жанны отчаяние и печаль. Она не знала, что теперь ей делать и как быть.

– Ваш отец вас поддержит.

– Не поддержит, – всхлипнула Жанна. – Как только он услышал об изменах Сережи, он сказал, чтобы я ушла от него. А я не ушла. И папа разозлился, сказал, что больше не будет нам помогать материально.

– Позвоните ему. Он придет на выручку. Я точно знаю. И будет любить внучку до безумия, ведь она похожа на вас, а еще на его жену.

– Откуда вы все это знаете?

– Я ведьма, – улыбнулась я. – Ваш отец очень хочет возобновить с вами общение. Позвоните ему прямо сейчас и увидите, что я права. Давайте!

Жанна дрожащими руками схватилась за телефон. Набрала номер.

– Папа! Папочка! – разревелась Жанна, когда услышала голос отца. – Да, случилось! Ты был прав, папочка! Прав был! Да, приезжай. Ребенок нормально. Приезжай, все расскажу!

Мы с Ником просидели с Жанной до приезда ее отца. Я даже напоила ее заговоренным на успокоение чаем, который помог лучше любого успокоительного. Жанна перестала рыдать и даже высказалась:

– И чего я ревела? Ничего ужасного не произошло. Мой малыш жив и здоров. Сережа сам виноват, что своровал шубу, чего мне-то убиваться из-за этого? Я убиваюсь только по тому, что дура! Как я могу прощать все, что он творит?