— Безумец лжет. — Адиб вышел из кустов и остановился на полпути к пруду.

— У цветов нет запаха, — сказал Дерек. — Я чувствую запах пыли и некоторые другие вещи, но ничего из этого.

Я присела на корточки у пруда и зачерпнула немного воды. Я могла видеть ее в своей руке, но ничего не чувствовала. Самой воды не было.

— Похоже, рыцарь-архивариус пожелала это место, — сказал Лютер. — Но у джинна не было достаточной силы, поэтому он создал ей иллюзию.

Бахир сунул руку в ножны на поясе и обнажил клинок. Это был красивый меч, почти прямой, с одним лезвием, с частью лезвия около кончика, длиной около десяти дюймов, изогнутой для нанесения ужасного удара. Бахир порезал себе руку. Кровь потекла по клинку и вспыхнула пламенем. Он поднял пылающий меч, как факел. Его кожа приобрела темно-золотистый оттенок. Его глаза покраснели, как два тлеющих уголька. Сад расступился перед ним, тая. Открылась дорожка шириной около фута, обнажив пол, не какой-нибудь золотистый песок, а типичную грязь и камни, встречающиеся в Атланте.

— Показывайте дорогу, — сказал ему Кэрран.

Мы последовали за Бахиром ко дворцу.

***

ПРОГУЛКА ДО дворца должна была занять всего пятнадцать минут, но заняла вдвое больше времени. Мы снова обсудили план. Кэрран разработал стратегию, и его планы обычно срабатывали. Заставить всех придерживаться его, было совершенно другим делом. Я спросила Ника, взял ли он с собой еще боеголовки «Галахэд», на что он спросил меня, на сколько именно боеголовок стоимостью в десять тысяч долларов, по моему мнению, у него есть разрешение. Я сказала ему, что краткость — это сестра таланта и «нет» было бы прекрасным ответом, из-за чего Лютеру пришлось произнести нам речь «спасайте город и прекратите препираться».

Постепенно грязь превратилась в песок, цветы приобрели аромат, а воздух пропитался влагой. Примерно в десяти футах от ступеней красного дворца иллюзия превратилась в реальность. Я остановилась, чтобы пустить немного крови. Вероятно, я могла бы сделать это раньше, но не хотела рисковать ее мощью. Мы прошли между колоссальными колоннами в затененный зал, наши шаги громко стучали по полированному камню. В конце зала стоял трон, массивное резное кресло из камня, раскрашенное с кричащей развязностью. На троне восседала женщина невероятной красоты. Ее темные волосы, уложенные искусными спиральными волнами, ниспадали на прозрачное платье бледно-золотистого и голубого оттенка. В ее волосы были вплетены золотые цепочки, на шее висело ожерелье из кроваво-красных рубинов, а левое ухо украшала единственная крупная серьга, которая своей простотой выделялась и казалась неуместной. У трона сидела черная пантера, и женщина гладила голову большой кошки своими длинными ногтями. О боже. Я попала в старый фильм о Синдбаде. Жаль, что монстры не были пластилиновыми.