— Я вижу… — она провела рукой по руке Рота. — Я вижу чистый белый цвет… и чистый чёрный.

Зейн посмотрел на меня, а я понятия не имела, что это значит, но он выглядел удивлённым.

— Лучшее из обоих миров, — пробормотала Лейла, и я вздрогнула. — Что она такое? — повторила она, спрашивая таким тоном, который напомнил мне ребёнка, просящего перекусить.

— Она Истиннорождённая, — ответил Рот, и я почувствовала, как у меня скрутило живот. Он, и правда, знал, кто я такая. — Более известная как нефилим.

У Лейлы отвисла челюсть.

— Чёрт побери, — Кайман вскочил и перепрыгнул через диван, точнее перескочил на другую сторону.

Я была очень горда этой реакцией.

Зейн ухмыльнулся.

— Ого, Кайман, никогда не видел, чтобы ты двигался так быстро.

— Какого чёрта, Зейн? Я же даже попросил её сесть рядом со мной. Вот прям взять и сесть рядом со мной. Это подстава, — сказал Кайман, качая головой. — Я никогда не видел Истиннорождённых. Иисус, — он попятился, широко раскрыв глаза. — Что за жизнь то.

— Я… Я не собираюсь причинять вам вреда, — сказала я, чувствуя себя вроде как задирой и вроде как уродом. — Я имею в виду, что не хочу этого, — я посмотрела на Зейна, встревоженная всем этим. — Правильно?

Один уголок его рта приподнялся.

— Правильно.

— Но ты можешь, — сказал Рот, положив подбородок на голову Лейлы. — В этом мире есть только две вещи, с которыми даже я не хочу сталкиваться лицом к лицу. Ни одна из них не является Стражем.

Зейн вздохнул.

— И одна из них это Истиннорождённая, — сказал Рот.

Я не могла удержаться, чтобы не спросить:

— А вторая?

Улыбка Рота была как дым, когда он посмотрел на меня, от чего я задрожала.

— У неё нет причин причинять вам вред, — сказал Зейн. — Так что давай не будем ей давать повод, потому что если ты хоть что-то знаешь о Истиннорождённых, то знаешь, что я не смогу остановить её, если ты выведешь её из себя.