— Ты не должен беспокоиться об этом.

— Не должен? Ты готова пойти на всё, лишь бы получить хоть малейшую информацию о Мише, и вот это крайне опасно. Особенно, когда ты собираешься встретиться с ковеном ведьм, которые печально известны тем, что манипулируют дошедшими до отчаяния людьми в свою пользу.

Я скрестила руки на груди.

— Мной не так уж и легко манипулировать.

— Я этого и не говорил, но я также знаю, что ты в отчаянии, и я понимаю…

— Ты сейчас серьёзно? — потребовала я. — Даже не знаю. Ты продолжаешь делать неопределённые заявления о том, что ты знаешь, каково это знать, что тот, кто дорог тебе в опасности, но не в состоянии что-либо сделать. Если это правда, тогда ты поймёшь. Ты сделаешь всё что угодно…

— Я знаю, что это опасно, потому что понимаю, — Зейн сделал шаг вперёд, тесня меня, но я не двинулась с места. — Я был в таком же отчаянии, готовым на всё, и такое никогда не заканчивается хорошо, Тринити.

Постоянное чувство беспомощности нахлынуло, и оно сорвало фильтр прямо с моего рта.

— Так вот как ты потерял часть своей души?

Зейн отпрянул, словно я его ударила. Вуаль скользнула по его лицу, и черты его лица лишились всяческих эмоций.

— Кто тебе это сказал?

Я захлопнула рот.

— Кто? — потребовал Зейн, потянувшись ко мне, но затем резко остановившись. — Кто тебе это сказал?

Жалея, что не держала рот на замке, я разжала руки и отвела глаза.

— Миша мне сказал. Он сказал… Он сказал, что слышал, что ты потерял часть своей души, и вот… вот почему у тебя другие глаза.

— Это то, что он сказал? — он склонил голову набок.

С колотящимся сердцем я кивнула.

— Это… правда?

Зейн молчал в течение нескольких долгих минут, но затем сказал:

— Да, это правда.