— Чёрт возьми, я слышал это, — он шагнул ко мне, его светло-голубые глаза были широко раскрыты. — Ты в порядке?

— Да, — пробормотала я. — Так в чём дело?

На его лице промелькнуло сомнение.

— Николаю нужно, чтобы я отметился. Подумал, что ты захочешь присоединиться ко мне.

— Правда? — мои глаза широко распахнулись.

— Конечно, — сказал он, и я была достаточно близко, чтобы увидеть едва заметную улыбку. — Ты спрашивала, можно ли встретиться с Жасмин или Даникой. Сейчас самое подходящее время. Я не могу гарантировать, что они обе будут там, но уверен, что одна из них точно будет на месте.

— Я не… — я умолкла, осознав, что не поверила ему, когда он сказал, что я могу встретиться с ними. Я даже не знала, почему думала, что он не был серьёзен. — Хорошо. Я хорошо одета? — я окинула себя взглядом. Чёрные леггинсы и майка туника могут показаться слишком повседневными. — Я могу переодеться.

— Ты прекрасно выглядишь, — Зейн усмехнулся. — Мы едем в общину, а не в оперу.

Взяв телефон, я прищурилась, глядя ему в спину, когда он пошел на выход из комнаты.

— Я просто хочу произвести хорошее впечатление. Я имею в виду, что не хочу, чтобы они посмотрели на меня и подумали «кто эта неопрятная цыпочка?».

Зейн усмехнулся, подошёл к кухонному острову и схватил ключи.

— Это не смешно, — я повернулась и увидела Арахиса, повисшего на боксерской груше. Я покачала головой. — А если я им не понравлюсь?

Зейн посмотрел на меня через плечо, нахмурив брови.

— Я не понимаю, почему ты им не понравишься, но какое это имеет значение, даже если и так? Они не из твоего клана, Тринити. На данный момент они даже не из моего клана.

Дорога к общине Стражей была по большей части тихой, и я размышляла над тем, что сказал Зейн. Меня совсем не волновало, что он сказал, что эти люди не из моего клана. Это было правдой, и кто знает, когда я увижу их снова? Меня беспокоило то, что он сказал о себе. Он не чувствовал себя частью своего клана — своей семьи? Я не знала, что сказать по этому поводу, пока смотрела в окно. В каком-то смысле, я знала, что он чувствовал, потому что я знала, каково это жить с ними, но не быть частью клана, но я же не была Стражем. Для него такие чувства — большое дело.

Когда мы приблизились к мосту, я поиграла подолом рубашки. Вдалеке я увидела что-то высокое и белое на фоне голубого неба. Я прищурилась.

— Это… Памятник Вашингтону?

— Что? А, да, он самый.

— Ух, ты, — прошептала я, пожалев, что не могу разглядеть его более отчётливо.

— Ты что, только заметила? — спросил он. — Ты должна была видеть его каждую ночь, пока мы патрулировали.