Светлый фон

— Способность Лейлы видеть души также означает, что если она прикасается к демону, то освещает его для нас, Стражей. Придаёт им сияния, — ответил Зейн, скрестив руки на груди. — Интересно, сможешь ли ты его увидеть?

— Даже не знаю.

— Это не действует на демонов вроде Рота, — объяснила Лейла. — Но работает на остальных демонов нижнего уровня. Я помечала их, а Зейн охотился на них позже.

— Ах, старые добрые времена, — промурлыкал Рот с улыбкой. — Правда же?

Лейла пристально смотрела на Зейна, который смотрел куда-то за спину Рота.

— Ты раньше охотилась на демонов? — спросила я, совершенно сбитая с толку, потому что, хотя она и была наполовину Стражем, она также была наполовину демоном.

— Да. Я помечала каждого с кем пересекалась, независимо от того, что они делали, — объяснила она. — Я всё ещё патрулирую. Мы с Ротом делаем это вместе, но теперь я помечаю только тех демонов, которые деятельно плохи.

— Вообще-то я не патрулирую, потому что мне плевать, что делают демоны, — Рот усмехнулся. — Я просто хочу убедиться, что с Лейлой всё в порядке. Как бы там ни было, мы должны приступать к делу.

Всё ещё не понимая, что происходит между Зейном и Лейлой, но чувствуя, что он даже отдалённо не рад её присутствию, я протянула руку и коснулась руки Зейна, привлекая его внимание. Когда я заговорила, то старалась говорить тихо.

— Ты в порядке?

Он пристально посмотрел на меня и коротко кивнул.

— Всегда.

Не уверенная, что поверила ему, я взглянула на Лейлу и Рота и обнаружила, что они оба внимательно наблюдают за нами. Рот, казалось, забавлялся, но Лейла смотрела на него… неуверенно и словно хотела… убрать мою руку с руки Зейна.

— Все нормально, — сказал Зейн.

Я пристально посмотрела на него, а потом кивнула.

— Ну, вы двое повеселитесь.

Рот вскинул брови.

— Наверное, нам лучше покончить с этим как можно скорее.

Повернувшись всем телом к Лейле, он провёл пальцами по её подбородку и отвёл её голову назад. Он поцеловал её, и, боже, он поцеловал её. Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули, и я отвела взгляд, пока Рот не сказал:

— Готова?