Я заставила свои ноги двигаться, не обращая внимания на любопытный взгляд Рота, брошенный в мою сторону. Мы последовали за ним в кабинет, освещённый настольной лампой. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Отдельно стоящий глобус. Ещё фотографии тех, кто, как я предположила, были семьёй сенатора. Лейла сидела за столом, её волосы казались почти белыми в свете лампы. Она смотрела на то, что очень напоминало книги с большими полями, занимавшими почти весь стол. Рот подошёл к глобусу и начал вращать его, а Зейн присоединился к Лейле.

Я почувствовала странную боль в груди, увидев их вместе, и проигнорировала её, потому что эта боль была очень, очень неправильной. Скрестив руки на груди, я подошла к столу.

— Что это? — спросила я, поскольку ничего не могла разобрать.

— Похоже на… — Зейн повернул бумагу. — Это похоже на планировку школы.

Лейла огляделась вокруг.

— Да, — она указала на несколько пометок. — Там занятия… а вон тут общежития. Что такое?..

Зейн наклонился вперёд.

— Ясли?

Глобус перестал вращаться.

— В какой такой школе бывают ясли? — спросил Рот.

Беспокойство скользнуло по моей коже.

— Хороший вопрос.

Зейн покачал головой и поднял тонкий лист.

— Здесь есть название компании. «Киммерийская промышленность». Вы слышали о них?

— Нет. Но слово Киммерийская…

Рот резко дернул голову в сторону, и я почувствовала это.

Давление поселилось между лопатками, и я задрала голову, а Рот поднял подбородок, его ноздри раздулись.

— Демоны? — спросила я, потянувшись за кинжалами.

— Ты их чувствуешь? — спросил он, в это же время Зейн и Лейла перестали рыться в бумагах. — И ты знаешь, что тех, кого ты чувствуешь, это не мы?

Я кивнула.