Я бы подумала, что отцу все равно, что меня заберут. Что уведут навсегда, но его выдавал дрожащий, прерывистый голос.

Мама же не скрывала эмоций. По её щеке скатилась слеза, за ней другая. Она шептала:

— Это несправедливо. Единственная дочь…

Подняла взгляд на меня и сказала:

— Не снимай кулон, родная. Никогда не снимай. Он убережёт тебя, когда мы будем не в силах.

Прощай, моя дорогая Гвиана.

По её щекам ещё пуще прежнего потекли слёзы. Она крепко держала меня за руку, не отпускала. Но король разнял наши руки и повёл меня за дверь. Конечно же я вырывалась, хотя и понимала, что уже ничего не могу сделать. Мама осталась сидеть на кровати, опустив голову вниз. Она не смотрела на меня. Когда я же искала её глаза.

Мы вышли.

Дева в белом повернулась к нам. Подошла ближе, и кивнув королю, забрала мою руку в свою. Отец отпустил легко. Неужели, неужели ему так плевать? Почему его лицо не выражает никаких эмоций? Меня это тронуло.

В груди заныло от предательства. Клира уводила меня из замка. А я все оборачивалась назад.