Насчёт «сказать плохое» Бредвигс не подвёл.

— Я, конечно, польщён вашим выбором, — завил он сухо, глядя мне прямо в глаза строгим взглядом, — но, надеюсь, вы понимаете, что он совершенно бесперспективен. Поэтому, советую, не забивать голову романтическими глупостями и не тратить время впустую. Так и быть, поскольку это по моему недосмотру кладовая оказалась не заперта, я дам вам нейтрализатор, чтобы... эм... исправить ситуацию и вернуть интерес потенциального жениха. Соглашайтесь на его предложение. Для вас это, пожалуй, лучшая перспектива.

— Но он мне даже не нравится! — не сдержала я возмущённого возгласа, оскорблённая его предложением. Как он может делать такие циничные заявления, после того как только что сам озвучил выбор моего сердца!

Бредвигс поморщился, устало потёр виски, словно их только что прострелила острая боль, и всё также сухо и категорично сказал:

— Он вам подходит. Это всё, что имеет значение. Сердечные привязанности хороши в книгах, а в жизни они скоротечны и изменчивы. К тому же, повторяю, со мной у вас никаких шансов нет. Я вдовец, обязательств по продолжению рода не имею, так что жениться не намерен. Тем более на легкомысленной девчонке, неспособной сварить элементарное зелье самостоятельно! Там очень простой рецепт. Первокурсник бы справился, но нет, вам проще украсть, да, Биргем?

— У меня просто времени не было! — возразила срывающимся от обиды голосом, глотая злые слёзы, только бы он их не увидел!

— А на то, чтобы витать на моих занятиях в облаках у вас почему-то всегда времени предостаточно! — холодно пресёк профессор дальнейшие возражения. — Надеюсь, эту тему мы закрыли и больше к ней возвращаться не будем. Я ясно выразил свою позицию?

О, да и своё отношение ко мне тоже!

— Более чем, благодарю за честность, — ответила так же сухо, все силы тратя на то, чтобы позорно не разреветься.

Видимо, получалось плохо, потому что взгляд серых глаз собеседника вдруг немного смягчился.

— Может, всё-таки дать нейтрализатор? — спросил он теперь уже даже с толикой сочувствия в голосе.

— Не нужно, я сама могу приготовить, если понадобится. У нас сохранилась дедушкина лаборатория, — сказала я с вызовом, и тут же отвела взгляд, когда он с искренним сожалением в голосе сказал:

— Да, ваш дедушка был талантливым зельеваром.

«В отличие от вас!» — явственно читалось в его интонациях. Не выдержав, я сухо попрощалась и поспешила к выходу.

Да, отсутствие фамильных талантов я переживала болезненно. Мне достался слабый целительский дар, и чтобы там не говорил профессор, я старалась его развивать, вот только душа к целительской работе не лежала.