— Не подходи ко мне, иначе я тебе, сволочь, эту руку оторву.

И гордо направилась к выходу, дрожа от злости.

«Боже зачем я это сказала? Ведь меня потом за это накажут!».

Но она лишь шла дальше, слыша за своей спиной протяжной всхлип Вероники.

Сердце сильно колотилось в груди. В ушах звенели слова неприятельницы: «Ненавижу тебя за то, что ты похожа на нее…».

«Это она про моего двойника? Из-за этого она ее предала? За то, что завидовала ее внешности? Больная идиотка…» — Сабина ускорила шаг, надеясь побыстрее войти в свои покои, плотно запереть дверь и не высовываться оттуда ближайшие десять часов.

***

Выжившие сидели в отдельном отсеке, который выделила им Орионская Галактическая служба Космической безопасности. Это была небольшая уютная каюта с длинными белоснежными креслами с подлокотниками, куда маленький тощий робот-официант складывал поднос с едой. Выжившие благодарили его и изумленно рассматривали еду. Обычный зеленый салат с синим рисом заставил некоторых горько расплакаться от счастья, ведь давно они такую еду не ели, а другие кланялись роботу и щедро благодарили его, словно это он лично приготовил им.

Феодосий к еде не притрагивался. Ему было душно. Он смог спастись, а Оля, Стафан, Денти, Корнелиан и Пит остались в замке…Эрамгедон явно будет зол после нападения и захочет на ком-нибудь отыграться. И парня терзало пугающее предчувствие, что всю свою злобу Император выльет либо на Олю, либо на Стафана…а может и на всех сразу…

«Почему спаслись мы, а не они?» — мрачно думал он.

Он бросал опечаленный взгляд на жадно поедающих салаты бывших слуг, своих коллег по несчастью. Они были так счастливы от обычного салата…Парень поежился, вспомнив, что когда-то ел скудные остатки засохшего мяса с костями. Эта еда не могла насытить, она заставляла тошнотворный ком в горле застрять, который он потом выплевывал из себя вместе с остальной рвотой. А потом вновь на протяжении нескольких часов его преследовало мучительное ноющее чувство голода, пожирающее последние остатки сил…но лежать в беспамятстве не удавалось — ненавистная Вероника за непослушание избивала розгами.

Иллюзорные острые вспышки боли промчались по телу от горьких воспоминаний. Феодосий оглядел свое тело, засучив рукава пиджака по локоть. Руки тощие, болезненно бледные, с длинными полосами торчащих вен, исцарапанные, затянутые рубиновыми полосками, между ними застыли желтые огромные синяки. Пустой желудок продолжал молить съесть этот салат, но Феодосия тошнило от горя, толстый ком плотно сжимал ему горло, впрыскивая чёрствую желчь разочарования. Он спася, а остальные нет…