— Она хотела быть здесь, но она…

Лейле не нужно было заканчивать. Я уже знала. Стейси было больно. Это я могла понять.

— Я думаю, что уничтожила большую часть Людей-Теней.

Я дошла до сути этого разговора, наблюдая, как Арахис смотрит на змею.

— Призраки всё ещё там, и я думаю, что Гавриил приведёт ещё больше Людей-Теней. Не знаю почему, но я нужна Гавриилу живой. По крайней мере, до Преображения.

— До Преображения осталось чуть меньше месяца, — сказал Рот, скрестив руки на груди. — Через пару недель мы либо найдём способ остановить Гавриила, либо начнётся конец.

Я закрыла глаза.

— Я не могу… остановить его.

— Тринни, — сказал Арахис. — Не говори так. Ты можешь.

— Я не могу, — я ответила ему так, что Лейла и Рот даже не заметили. — Он Архангел. Ты же видел, на что он способен. Даже с ангельскими шипами нам придётся подобраться к нему поближе. Мне придётся подобраться к нему поближе. Его невозможно победить.

Открыв глаза, я уставилась на звёзды. Было трудно признать это, зная, что я больше не являюсь вершиной пищевой цепи, но это была правда.

— По крайней мере, сама я не могу. Я больше не связана, и я сомневаюсь, что мой отец свяжет меня с другим Стражем. Это слишком большой риск, если Гавриил почувствует его и решит использовать его кровь, вместо моей. Я не слабая, но и не такая сильная, какой была, когда была связана. Даже тогда я не смогла бы одолеть Архангела в одиночку.

— Значит, нам нужно найти способ ослабить его или заманить в ловушку, — предположила Лейла. — Должно же быть что-то.

— Есть, — сказал Рот. — Я знаю одну вещь, которая может уничтожить Архангела.

Мой взгляд переместился на него.

— Что это? Ещё один Архангел? Очевидно, никто из них не хочет вмешиваться. Мой отец даже не…

Я сжала губы, морщась от боли в челюсти.

— Они не собираются вмешиваться. Всё зависит от меня.

— Я не говорю о тех самодовольных и совершенно бесполезных ублюдках, которые создали своего собственного маленького доморощенного террориста, — его янтарные глаза горели. — Я говорю о том единственном существе, которое ничего так не любит, как убить одного из своих собратьев.

Лейла изогнулась в талии, и на её бледном лице появилось понимание.