Его крылья спрятались назад, а затем исчезли, когда он протянул мне пакетик.

— Просто… странно так говорить.

Я взяла пакетик, стараясь не съёжиться.

— У тебя есть два меча, и ты можешь сказать, хороший человек или плохой чувак. Почему ты должен быть таким особенным?

Это вызвало у него улыбку, прежде чем он повернулся, чтобы взять рубашку, которую повесил на диван. Мой взгляд остановился на приподнятом отпечатке его крыльев, и я подумала о том, что сказала Лейла, когда увидела мою ауру. Она была и чисто белой, и чисто чёрной.

Хорошо и… что? Плохо? Лейла говорила, что чем темнее оттенок ауры, тем больше греха, но она никогда не видела человека с чёрной аурой.

Держа перо в пакете, который, казалось, я держала кончиками пальцев или что-то в этом роде, я смотрела, как он надевает рубашку и натягивает её на место. Когда он повернулся ко мне, я открыла рот, и вопрос как бы вырвался из меня.

— Что ты чувствуешь, когда фокусируешься на мне? Каковы мои намерения?

— Кроме того, чтобы свести меня с ума? — спросил он, откидывая волосы назад.

Я кивнула.

— Кроме этого.

— Я не знаю. Я не пытался это выяснить. Ни на тебе, ни на других, когда они были здесь. Кажется неправильным делать это без причины.

Я уставилась на него, а затем вздохнула.

— Что?

— Почему ты должен быть таким хорошим? Я бы заглядывала в душу каждого при каждом удобном случае.

Он усмехнулся, наклонил голову и поцеловал меня.

— Давай выйдем и разберёмся с этим пером.

Губы покалывало от короткого контакта, я последовала за ним. Он подобрал ключи с островка, где бросил их в последний раз, и остановился. С тех пор к ним никто не прикасался. Держа их на ладони, он уставился на них.

— Ты в порядке? — Я коснулась его руки.

Прочистив горло, он посмотрел на меня.