Я уставилась на неё, и крошечные мурашки пробежали по моей коже.

— Спасибо тебе за это, — сказала она.

Она кивнула мне, а затем Зейну, когда появился мужчина всё ещё в костюме с прошлого раза, когда я была здесь. Он отнёс бокал с шампанским на стол и поставил его перед Старухой. Жидкость была пенисто-розовой.

— Я говорила тебе, что есть множество вещей, которые можно сделать с помощью пера того, кто Пал, — Старуха вынула из пакета упомянутый предмет. — Особенно того, кто всё ещё носит в себе благодать. В этом мире и за его пределами есть только один человек, кроме него… ну, я не совсем уверена, что с его пером можно добиться какой-либо красоты.

— Ты говоришь о Люцифере?

Я смотрела, как она сворачивает перо в руке.

— Кто же ещё?

Она провела рукой по верху бокала. Её губы шевелились, её голос был слишком быстрым и низким, чтобы я могла понять, но всё, что она говорила, звучало для меня как молитва.

Зейн сел напротив меня, нахмурив брови, наблюдая за Старухой.

— Сегодня я уезжаю из города, — продолжила она, раскрывая ладонь.

В стекло упали пылинки, осыпавшиеся с пера, припорошенные золотистым светом.

— Направляюсь на юг, чтобы навестить своих внуков.

— Похоже, самое подходящее время для того, чтобы выбраться из города, — прокомментировала я, когда она бросила на стол то, что осталось от бедного пёрышка.

Старуха взяла бокал с шампанским.

— Но я сомневаюсь, что они узнают меня.

Моё сердце колотилось в груди, когда она поднесла бокал к губам. Я начала двигаться вперёд…

— Всё в порядке, — тихо сказал Зейн. — Что бы она ни делала, всё в порядке.

Он чувствовал её намерения, её душу и то, что он чувствовал, его не касалось. Я предположила, что это было хорошо, так как она пила то, что, чёрт возьми, она состряпала… и продолжала пить.

И пила.

Мои глаза расширились, когда она осушила весь стакан одним глотком, как будто она была профи в выпивке.