Я подняла взгляд. Нам навстречу шел ректор Школы чернокнижников. Я увидела именно то, что ожидала: чуть взъерошенные темные волосы, резкие черты красивого лица, синие глаза, которые скользнули по мне совершенно равнодушно.
Мне пришлось сделать нечеловеческое усилие над собой, чтобы распрямить плечи и проговорить ровно и холодно:
— Здравствуйте, магистр Линард.
Кажется, получилось. И даже голос не дрогнул.
Ректор поприветствовал нас кивком и, не замедляя шага, прошел мимо. А у меня внутри все перевернулось и понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
Последние пару месяцев мы не сталкивались с магистром Линардом. Он не вызывал меня к себе в кабинет, да и сама я ни разу не приблизилась к тяжелой дубовой двери. Мы не виделись после того, как я открыла свои чувства и получила в ответ резкую отповедь… После такого общаться с ректором мне не очень-то хотелось.
Хотя нет, вру, хотелось.
Хотелось отчаянно — до темноты перед глазами — видеть его, слышать его голос. Ловить каждое слово в глупой надежде уловить хотя бы намек на чувства, поверить, что я ему не так уж и безразлична. Сколько раз я придумывала вполне веские причины, чтобы постучаться в дверь ректорского кабинета, но всегда себя останавливала. Представляла его взгляд, в котором явственно читается забота и… жалость. И понимала, что не переживу этого, просто рухну замертво в его холодном, мрачном кабинете.
Вместо этого я с головой ушла в учебу. К счастью, на носу была сессия и то, что огорчало и пугало других студентов, для меня стало просто спасением.
Я с отчаянной одержимостью штудировала толстые тома учебников, зубрила формулы, а затем бежала на морозный полигон отрабатывать практические навыки. Мне уже казалось, что боль притупилась и даже появилась надежда, что пройдет какое-то время — и я его забуду. Ну не то чтобы совсем забуду, все-таки потеря памяти — это вовсе не то, чего бы мне хотелось. Но по крайней мере, избавлюсь от этой щемящей, разъедающей душу и терзающей сердце боли.
Я ошибалась. Стоило мне увидеть ректора, охватить его взглядом — в одно мгновение всего, с его широкими плечами, хмурыми бровями, жесткой линией губ, — как все вспыхнуло, словно те чувства, которые я старательно давила и прятала в дальний уголок души все эти долгие недели, нахлынули разом и затопили меня с головой.
— Эй, ты в порядке? — с тревогой спросила Филая. — На тебе лица нет!
— Все хорошо, — я выдавила из себя улыбку. — В выходные поедем к твоей портнихе. Красивое платье для бала мне точно не помешает.