Соитие ее мало интересовало. А вот, то, что Арон был кузнецом, вызвало неподдельный интерес. Именно Аста курировала все что связано с оружием и его изготовлением. Она отвела Арона в королевский арсенал. Там трудились по большей части бескрылые мастера. Оно и понятно, огонь и перья – плохие союзники. Этот поход Арон потом вспоминал с удовольствием. Кузнец попал в свою среду. На какое-то время он вообще забыл зачем он здесь, и что должен делать. Изучив все, до чего смог дотянуться, Арон взял в руки инструмент. Душа кузнеца словно расправила свои – невидимые крылья. Голова просветлела, а руки точно знали, что и как творить. К исходу ночи, когда самые стойкие зеваки уже разошлись по домам, Арон, наконец закончил.

Аста, не отходившая от него все это время, завороженно созерцала как раскалённая сталь в муках обретала форму. Искры как в зеркале отражались в ее огромных расширенных зрачках. К изумлению девы, простое, лишенное украшений и изысков оружие оказалось куда легче, сбалансированное и приятнее в руке, чем ее собственное. Кроме того, оно отлично рассекало сталь. Без тени сомнения, новый клинок занял место в ее ножнах. Эта дева не смотря на внешний лоск, была крайне практична. Меч был превосходен, и она отблагодарила мастера некоторое время спустя.

Кузнец туго знал свое ремесло. Так же туго, как его член, засел меж стройных ног беловолосой девы на рассвете. Она отдалась ему прямо в кузнице. На еще теплой наковальне, при тусклом свете пылающего горна. Ее не смущала ни сажа, ни окалина, ни посторонние взоры. Жар, звон металла, и открытое пламя – все это, в купе с запахом пота и вздувшимися мышцами кузнеца, разожгло в ней желание. До того, как расцвело, Арон выдавил из ее смертоносного тела целую какофонию изможденных стонов. Вот так между ними растаял лед….

Жилище Асты располагалось неподалеку от мастерских. Как и полагал Арон, оно оказалось аскетичным и скромным. У нее даже не было служанок. Шагая по ночному городу, он бережно нес на спине обессилившую воительницу, стараясь чтобы крылья ее не касались земли. Скорее для приличия, потому как они все равно были в саже. Когда он пытался усадить ее на стул, Аста никак не желала отпускать его шею. Но он все же расцепил ее руки. Глаза валькирии были открыты, но в них зияла по истине вселенская пустота.

Бережно усадив деву и прислонив в уголок, он развел в очаге пламя и согрел воды. Она не спала, лишь изредка моргала, следя за ним одними глазами. Когда все было готово, он снял с нее облачение и помог умыться. Благо, сажа еще не въелась. Стройное тело Асты тоже подверглось омовению и чистке. Похоже мыть валькирий входило у него в привычку…