— Вас тошнит? — прямо спросил он.

— Нет, все нормально, — проговорила я.

Мужчину мои слова явно не убедили, и он достал откуда-то из-под сиденья бумажный пакет.

— Спасибо, не надо, — отказалась я.

— Океан поразит вас, — заявил Мортен.

— Не сомневаюсь, — выдавила я.

Океан-то, конечно, красив, да только вот мало отличается от всех прочих океанов. Аэл Дрид не та планета, которая может поразить воображение невероятным пейзажем или чудной флорой и фауной; если уж на то пошло, Аэл и Земля почти что близнецы. Минуты через две я притерпелась, и тошнота отступила, но в окно так и не смотрела – не хочу, чтобы перед глазами рябило.

Сердце забилось быстрее, ладони снова вспотели. Когда треклятая махина-аэрокар, наконец, сел на аэроплощадку, я на несколько мгновений закрыла глаза и заставила себя собраться.

Ну же, Дашка, ты никогда не была слаба желудком! Соберись, женщина!

— Прилетели! — объявил Мортен и первым вышел из аэрокара.

Я решительно поднялась с сиденья, мужественно сошла с подножки аэрокара, расправила гордо плечи, полной грудью вдохнула сладкой духоты и… резко согнулась. Содержимое моего желудка оказалось прямо на ботинках Айджа; забрызгало и его брюки.

— Ничего, ничего, — проговорил быстро Мортен, подойдя ко мне. У самого моего носа оказался его надушенный платок, и меня снова вывернуло, в этот раз на ботинки адвоката.

Надо же, какая я меткая…

Отдышавшись, я подняла голову и увидела еще нескольких мужчин, замерших в нескольких шагах от нас. Черт! Родственнички! Мортен снова сунул мне в руки свой платок, и в этот раз я им воспользовалась. Утерев рот, выпрямившись и приняв невозмутимый вид, я посмотрела на Брила Рубби, своего дядю и нового главу рода Рубби.

Весь в желтом: материал рубашки красиво переливается на свету, длинный, до колен, жилет не скрывает выпирающего живота, штаны облегают ноги больше, чем нужно. Светлые редкие волосы зачесаны назад; мясистое лицо блестит – то ли кожа сама по себе сальная, то ли блестит на ней крем-блок от ультрафиолета. Ни ростом дядя не вышел, ни лицом; зато глаза сверкают топазовой голубизной. Да уж, только по глазам в нем и можно узнать лирианца…

— Здравствуй, Дарья, — произнес дядя и улыбнулся; улыбка фальшивая – на самом деле ему не до улыбок, вон как напряжен…

Я тоже улыбнулась, и тоже фальшиво, чтобы обстановку разрядить, и призналась виновато:

— Меня укачало.

— Да меня и самого укачало, — встрял Мортен. — Очень уж наш пилот торопился доставить госпожу на материк!

— Как ты перенесла полет до Аэла, Дарья? — спросил дядя, оглядывая меня.