Люциус откинулся на спинку стула, запустив пальцы в свои рыжие волосы.
— Расскажи мне ещё раз, как ты освободилась от уз Эмеразель.
Урсула сделала глоток своего «Шатонеф-дю-Пап», перекатывая его на языке.
— Никсобас сделал это за меня. Похоже, всё это время он хотел, чтобы я проявила себя, прежде чем он захочет вмешаться. Он хотел испытать мой характер в битвах при Лакус Мортис, и ему нужно было увидеть, готова ли я принять свои собственные воспоминания или же моё место в бездне вместе с ним.
Сера моргнула, и её серебристые глаза раскрылись шире.
— Он не сердится из-за того, что ты убила его сына?
Урсула почти почувствовала укол вины. Она казнила своего собственного брата прямо на глазах у их отца.
Почти почувствовала себя виноватой… но не совсем.
— Если бы Абракс остался в живых, то в какой-то момент нашёл бы способ убить своего отца, — сказала Урсула. — В любом случае, Никсобас потерян в бездне. Ему необязательно было что-либо чувствовать.
С тех пор как она убила своего брата, Никсобас стал ещё более отчуждённым, чем когда-либо.
Она понимала. Он убегал.
Сера склонила голову набок.
— Как ты думаешь, Никсобас вообще знает, что онейрои были освобождены в Царстве Теней, и что некоторые из нас сейчас заседают в совете лордов?
— Нет, — сказала Урсула. — Я не думаю, что он выйдет из бездны в ближайшее время.
— Баэл теперь Меч Никсобаса, — сказал Кестер. — Разве он не должен быть в Царстве Теней? И ты с ним, если ты его будущая невеста?
Урсула покачала головой.
— Если мне есть что сказать по этому поводу, мы просто закончим перестройку в Царстве Теней, а затем уйдём. Чем дольше мы там пробудем, тем больше времени останется у какого-нибудь другого лорда, чтобы решить, что настала его очередь быть Мечом, и тогда мне придётся убить ещё больше людей. И, конечно, может, я и полубог…
— Ты и дальше будешь упоминать об этом? — перебила Зи.
— Может, я и полубог, — продолжала Урсула, не обращая на неё внимания. — Но я не хочу продолжать убивать людей. Я бы предпочла просто спокойно прожить свою бессмертную жизнь полубога.