Ника поднимает на него безжизненный взгляд, оглядывает рубашку без складок и чёрные брюки, волосы, аккуратно уложенные, задерживается на тёмной радужке. Казалось, прямо поверх неё выскоблена стоимость его услуг. Как будто бы есть что-то, что она не смогла бы отдать за крах жизни Смирнова. Ей в самом деле насрать, какой будет цена. Хоть душа. Пусть забирает, она ей не нужна. Не после того, как измазалась в ртути, что уже течёт по венам вместо алой крови.
— Знаю.
— Знаю.
Ден щурится, стучит подушечками пальцев по барной стойке.
Ден щурится, стучит подушечками пальцев по барной стойке.
— Подпиши здесь, — не просит, приказывает он коротко, великодушно придвигая к ней контракт, а другой рукой тушит сигарету.
— Подпиши здесь, — не просит, приказывает он коротко, великодушно придвигая к ней контракт, а другой рукой тушит сигарету.
Ника подписывает, вероятно, последний договор в своей жизни.
Ника подписывает, вероятно, последний договор в своей жизни.
— Умница.
— Умница.
Она сглатывает ставшую густой слюну, что кислит на языке привкусом безысходности, и отворачивается, выходя за дверь. Та закрывается с хлопком, отрезая «прошлое» от «настоящего», озвучивая итог принятого решения.
Она сглатывает ставшую густой слюну, что кислит на языке привкусом безысходности, и отворачивается, выходя за дверь. Та закрывается с хлопком, отрезая «прошлое» от «настоящего», озвучивая итог принятого решения.
Андрея Смирнова находят следующим утром в его же чёрненьком «Audi». Автомобильная авария, передоз, мгновенная смерть. Так говорит симпатичная ведущая на новостном канале.
Лучше бы он мучился. Ника бы посмотрела.
Мама охает, скосив на неё взгляд, а она не может сдержать улыбки.
Тем же вечером пишет Ден. Он хочет получить то, что причитается. И она идёт. Одевает дочь, закалывает светлые волосы в строгий пучок, надевает единственное в гардеробе приличное платье и идёт.
Домофон открывается быстро после короткого гудка. В квартире на двенадцатом прибрано и просторно. Обставлено помещение в старинной манере, будто выставка дорогого антиквариата, а не трёшка в центре. Ника игнорирует незнакомых людей, пробираясь вглубь гостиной. Он сидит в кресле у балкона, облокотившись на подлокотник, и выглядит как обычный мужчина, расслабленный бокалом — вторым виски со льдом. Но ей известно, что случится. Всегда случается: так или иначе.
— Ден, познакомься, Света, — представляет их она, ощущая волнение. Ей чудилось: она готова. Она сможет.
Но что-то идёт не так: когда мужская ладонь ложится на макушку ребёнка, когда его глаза наливаются багряным, когда Светка оборачивается на неё, смотря с непониманием.