Меж тем поезда разгружались, и лошади, нехотя, фыркая, явно оглушенные, что звуками, что запахами, выходили на перрон. Их тотчас уводили ниже.

– Заберем после. Выдадут, – пояснил Эдди. – Тут им тяжко.

Чарльз согласился – тяжко, причем не только лошадям.

Однако, зазевавшись – слева два коротконогих механома занимались разгрузкой вагона, ловко перекидывая мешки на широкую тележку, – пропустил появление высокого человека в черных одеяниях. Тот был узок лицом, хмур и разглядывал прибывших с некоторым сомнением. На голове человека поблескивал шлем, украшенный многолучевой звездой.

– Брось, Вин. – Эдди старательно оскалился. – С каких это пор тут честным людям не рады?

На лице человека ничего не отразилось.

– Или закон изменился, пока меня не было?

– Нет, – сухо произнес тот. – Плата поднялась.

– И сколько теперь?

– Женщина – десять золотых, остальным по два.

– С чего бы?

– Приказ Мастера. Женщины подлежат регистрации по особому списку. Незамужние.

– Э, погоди… – Эдди встал между типом и Милисентой. – Это моя сестра.

– Не имеет значения.

– Она уже почти замужем!

– Тоже не имеет значения. Женщины подлежат регистрации.

– В течение какого времени после прибытия? – уточнил Чарльз.

– В течение суток, – прозвучал ответ, а в глазах типа мелькнуло что-то такое, одобрительное.

– Что ж, у нас есть еще сутки, верно?

– Временные жетоны?