Но меня еще не посылали так выследить и убить существо. От этого было не по себе.

Я с рычанием тряхнула головой и подавила волнение, чтобы его не ощущать. У меня не было выбора.

— Семь лет, — прошептала я.

Я не принадлежала себе. Не теперь. Я принадлежала бабуле Доррел, ведьме округа Вирра. Бабуля спасла мою жизнь… но за это была цена. И этой ценой была я. Мое послушание. Мои навыки. Все в ее распоряжении. На семь долгих лет.

Я была без сознания, когда сделку заключили. Иначе я подняла бы шум. Но разве я могла сказать, что предпочла бы смерть, чем службу своей бабушке? Я не была уверена…

Я что-то уловила. Впереди был странный звук, который я не могла определить. Как рычание, как высокое скуление. А еще четко — и ужасно — женский всхлип.

Я поежилась. Я была близко. Вскоре эта история останется позади. Моя первая охота по приказу бабушки. Охота будет еще не раз, конечно. Потому бабуля и хотела мои услуги — ради моих знаний леса и навыков стрельбы из лука. И у бабушки было несколько проблем, которые можно было решить меткой стрелой.

Но первая охота была хуже всего. Серьезно. Потом так плохо не должно быть.

Я вытащила стрелу из колчана и вложила ее. Поглядывая на землю, чтобы не оступиться и не выдать себя, я шагала среди юных елей, заглядывала за ветки, заметила поляну внизу небольшого спуска. Я увидела тихую сцену, мягко озаренную пятнами света солнца, украшенную прудом кристально чистой воды в центре изумрудной травы. Вода отражала ясное небо. Было слишком идеально и чисто, чтобы поверить… но такое можно было найти в Шепчущем лесу. Если не выпить глупо из пруда, все будет в порядке.

Фигура сидела, горбясь, у воды. Большая, кривая, покрытая рыже-черной шерстью. На первый взгляд можно было принять ее за росомаху. Но второй взгляд заставил меня передумать. Росомаха не могла быть размером с небольшого медведя. И она не могла сидеть на корточках, согнув длинные лапы в узловатых коленях. И ее передние лапы были слишком долгими, покрытыми шерстью, мускулистыми, но тоньше задних лап.

Мохнатая голова с длинным носом склонилась над водой, словно она смотрела на свое отражение. Неподвижная поверхность пошла рябью от мелких капель. И я вдруг с дрожью поняла, что эти капли были слезами.

Слезы.

Ох, существо плакало. Рыдало, словно его сердце разбивалось.

Мне снова было не по себе, словно внутри все сжала ядовитая змея. Я говорила себе, что это было к лучшему, пока тихо выходила из-за елей. Я заняла стойку, подняла руки, лук. Мне стоило оборвать страдания существа. Оборотни — мерзость. Жуткие, проклятые, они не должны были ходить в этом мире или другом. И с этим проклятием (если это было проклятие, я все еще не была уверена) монстра лучше было убить.