Мой любимый Киборг Анна Кривенко
Мой любимый Киборг
Анна Кривенко
Поцелуй, с которого все началось…
Поцелуй, с которого все началось…
У Руэля было очень красивое лицо. Большие темно-серые глаза смотрели на мир насмешливо, и немного женственный рот постоянно искрился в улыбке.
Сегодня я потребовала, чтобы он распустил свои русые волосы, которые доходили ему до лопаток, и оделся в молодежную футболку и модные солдатские штаны с множеством карманов.
— Будешь изображать моего парня, — заявила я ему и рассмеялась его почти человеческому недоумению.
Руэль был киборгом — единственным в своем роде на планете Ишир. Не в смысле единственным киборгом, а в смысле — единственным таким особенным и неповторимым.
Внешне его невозможно было отличить от человека: кожа, волосы, глаза, зубы — все выглядело предельно настоящим. Эмоции он за последние два года научился передавать мастерски, поэтому легко улыбался, восхищался, пребывал в задумчивости…
Конечно, ему не присущи были чувства, но он был способен проанализировать текущую обстановку и выбрать именно ту мимику, которую должен показывать на данный момент. Этот процесс стал абсолютно автоматическим, поэтому Руэль выглядел для всех окружающих невероятно живым!
О том, что этот мускулистый красавец не был человеком, знало всего несколько людей: я, мой отец, который и нашел Руэля два года назад на разбитом звездолете странной конструкции, и трое ученых, которые тщательно исследовали моего нынешнего друга и на основании его уникальных составляющих смогли создать целую серию суперновых и гениально сконструированных киборгов, которые, конечно, очень уступали Руэлю в качестве и «человечности», но все же считались невероятно высокотехнологичными созданиями и принесли моему отцу баснословное богатство.
Когда же я впервые заговорила с Руэлем два года назад и взглянула в его серые яркие глаза, я сразу же сказала папе, что он теперь только мой. Мне было шестнадцать, и я твердо решила, что отныне это мой типа старший брат.
Руэль тут же подключился к глобальному интернету и стал внимательно изучать, как ведут себя старшие братья. Через несколько мгновений он поразил меня вырвавшейся заносчивостью и самолюбованием. Пришлось корректировать его и говорить, что он исключительно любящий и добрый старший брат, и Руэль быстро переключился, став этаким милахой, который был готов в любую минуту защекотать меня до поросячьего визга или закружить вокруг себя до настоящей тошноты.
Два года он был моей тенью. Он был моим телохранителем, секретарем, поваром, слугой, другом, братом… Мне казалось, что он стал моим продолжением.