Отпрянув от его шеи, прикасаюсь рукой к его щеке и направляю лицо к себе.
Снова его серо-голубые глаза смотрят на меня, так и выжидая моего ответа.
— Ты и так уже все слышал, — прошептала томно, слившись с его устами недолгим поцелуем. — И я не собираюсь менять свое решение…
Облегченно вздохнув, Уильям снова подтолкнул меня к себе. Его язык стал еще интенсивнее вырывать из моих уст стоны удовольствия, а рука, ласкавшая бедро и талию, хитро подбиралась все выше. Инстинктивно, не разрывая нашего поцелуя, я расстегнула пуговицы на его рубашке, одну за другой, а как те закончились — принялась ласкать его мягкую, покрытую волосками грудь. Медленно, иногда надавливая пальцами и слегка царапая… Чувствовалось, как он иногда вздрагивал от моих прикосновений, и от этого еще сильнее кружило голову.
Его ловко нырнувшая под сорочку рука жадно сжала мою правую грудь. Сквозь поцелуй я издала еще более громкий стон, проникнувшись этим сводящим с ума движением.
Избавившись от рубашки, он подхватил меня на руки, и, не прекращая поцелуев, пошел в сторону кровати. Лишь мгновение — и я оказалась на прохладной простыни в горячих объятиях своего возлюбленного.
Снова он ласкал меня, медленно двигая рукой снизу вверх, а мое тело вздрагивало от каждого миллиметра этих прикосновений, словно от разряда тока. Шелковая сорочка, что все это время прикрывала мое тело, стала постепенно задираться вверх. Дабы избавиться от уже ненужного предмета одежды, я вытянула руки над головой. Приняв во внимание мой жест, он схватился за низ сорочки и потянул ее наверх, постепенно оголяя пылающее от жара желания тело.
Он не отпускал мои уста до самого последнего момента, пока разрез моего ночного платья не достиг головы.
Только вот до конца ее снимать Уильям не спешил… Скорее наоборот, он нарочно оставил ее на некоторое время в таком положении, что придавало этому удивительному моменту еще больше пикантности.
И опять его поцелуи стали осыпать мою шею, сверху вниз, аккуратно и неторопливо, а я постанывала от неги каждого такого прикосновения… Только в этот раз он опускался туда, куда ранее не добирался из-за одежды… По горбинке на груди и все ниже, до самого живота.