Мне больше ничего не оставалось, как морить себя голодом и терпеть постоянную жажду. Напиться вдосталь воды я позволяла себе только в ванной, когда купалась. Благо, подобные процедуры проходили два раза в день, поскольку так Макару было легче находиться со мной рядом…

Я не понимала, что это ему дает… Возможно, когда потела, с кожных пор выделялся какой-то неприятный для мужчины токсин, который повязывал меня с моим ребенком. В другом случае я не могла найти логического объяснения тому, что он мог чувствовать во мне малыша и отличающий его запах!

Продержавшись четыре дня без еды на одной воде из-под крана, которой мне было недостаточно, начала чувствовать себя ужасно. Мало того, что как-то скоропостижно похудела, так еще начала кружиться голова и тошнило.

Ребенок в животе начал больше шевелиться, словно высказывал свое недовольство по поводу отсутствия необходимых веществ и компонентов, хотя покамест все необходимое он брал из меня. А поскольку за четыре дня от меня остались практически одна кожа да кости, ему требовалось немало этих питательных веществ. Я знала, что так долго не протяну, а Макар был далеко не слеп. Он понимал, к чему мой протест, и это накаляло обстановку.

Поэтому на восьмой день моего пребывания в заключении ублюдок сорвался и, надев респираторную маску на лицо, явился ко мне в комнату в полной решимости завершить начатое дело.

«Додумался мразь!» – мелькнуло в моей голове, когда увидела его в респираторе.К сожалению, больше ничего не могла сделать, кроме как думать. Мои силы были на исходе, и я понимала, что не смогу противостоять подонку. Конечно, попробовала ему противиться, даже несколько раз ударила Макара в лицо ногой, когда он полез за мной в вольер со шприцом в руках, но все мои попытки защититься были тщетны. Мужчина прижал меня лицом к грязному полу, крепко ухватив одной рукой за волосы, а другой рукой воткнул иглу мне в руку. Я пронзительно закричала, не сдерживая слез, чувствуя, как какая-то гадость расползается по моему телу горячей жидкостью. Все было так быстро, так больно… У меня не было шансов, и от этого осознания я просто сдалась.

Спустя минуту, когда Макар меня отпустил и почему-то пулей выскочил из моего вольера, попыталась сесть, опираясь о прутья решетки спиной. Это получалось у меня вяло, но я еще могла себя контролировать. Не долго, но могла… А потом в руках появилась тяжесть, тело стало словно ватным, в глазах помутилось, все стало нечетким… Но я упорно держалась в сознании, чтобы до последнего давать отпор.

Так и ждала Макара, а он все не подходил ко мне... Я видела его силуэт, который размытым пятном мелькал перед моими глазами, слышала его быстрые шаги, тяжелое дыхание, недовольное рычание… В моем помутившемся сознании возникла мысль, что что-то не так… А затем раздался ужасный грохот, и я увидела, как черная бронированная дверь отлетела на два метра в сторону. В проеме появился размытый свет и очертание еще одной массивной фигуры. Эта фигура зарычала, словно сущий зверь, и, бросившись вперед, сцепилась с Макаром, издавая ужасные звуки.