Лиззи уже привыкла и к своему обращению, уже на втором году правления начиная отзываться на пресловутое «Её Величество».

Пока Лиззи слушала игру Вайласа, она невольно улыбнулась своим воспоминаниям. Она хранила их. Берегла.

— Я смотрю, ты уже отходишь. — Лукаво улыбнувшись, Вайлас закончил композицию и притянул свою Императрицу за талию, фактически посадив на клавиши рояля.

Медленно, методично разглаживая на плоском животе своей жены шёлк, цвета марсала, Император смотрел в глаза Лиззи таким чувственным, таким голодным взглядом, что казалось, охотник загнал свою лань в сети.

— Иди ко мне, моя Императрица! — Рыкнул Вайлас, рывком развязывая тонкие завязки халата и впечатываясь своим телом в тело Ализе. — Люблю тебя до безумия! — Произнёс Вайлас и впился в приоткрытые губы своей жены.

Да, об их любви слагали легенды. Ализе заслужила уважение и любовь не только своего мужа и истинного, но и своего народа. В ответ, отдавала народу хоть и не всю себя, но делала для Империи всё с большой заботой и добротой. Однако не забывая, что ещё она и жена.

Сейчас Ализе очень хотела обрадовать будущее своей Империи — детей. Она была уверена, что открытие таких развлекательных парков, Альфалендов непременно понравится как детям, так и взрослым.

Но не всё так гладко было в жизни Императрицы. Как монаршая особа, Ализе также выступала в совете, наказывала виновных и спасала невинных. Спустя два года у неё открылся дар — один, как зеркальное отображение дара Вайласа — заморозка любых предметов, а также людей, но самый опасный — это туман страха, как его назвала сама Лиззи. Правда, на неё саму он не действовал. Теперь не действовал.

Этим туманом Ализе могла с достоверностью в 1000 % узнать, чего боится виновный и тем самым устроить ему это наказание. Не все боялись ссылки на Рас Альгети, поэтому и находясь на колониальной планете, лучше не становились. Своей вины многие не признавали. Но чем жёстче с теми, кто повинен, тем меньше людей отправлялись в вечную ссылку.

Ализе была тем звеном, который помогал отличить раскаявшегося человека от тех, кто продолжал хранить в своей гнилой душе бесчеловечность. Очень важное звено.

И сегодня, Императрице пришлось спуститься туда, где холодно и сыро. Темно и страшно. В катакомбы, где последние десять лет в заточении держали либо казнённых страхом, либо ожидавших своей участи. Ализе прежде здесь не была, но и страха, на удивление её охраны, у Императрицы тоже не было.

— Надо же, вернулась. — Прохрипел жутко больной и чудовищно старый голос из стены. Ализе остановилась и жестом заставила остановиться охрану, отойдя на пару шагов.