— Чем? — усмехнулась Алена. — Тем, что пообещал забраться мне в трусы? С тебя только и можно, что шерсть на варежки начесать. 

Алена оценивающе посмотрела на пса и с сожалением добавила:

— И то тебя для этого обрить налысо придется.

Выйдя на мороз, девушка поежилась и замолчала. Не хватало еще перед соседями заговорить с псом. А пес тем временем все сильнее впадал в истерику. 

— Ты бы успокоила псинку, охрипнет ведь,— попеняла Алене попавшаяся навстречу старушка.

— Этот не охрипнет, — проворчала Алена и подхватила пса под брюхо, — я не буду с тобой на улице трепаться, ясно?!

В следующее мгновение она отбросила Гектора как-его-там-еще в сторону — острые зубки клацнули в сантиметре от ее лица. С сомнением посмотрев на пса, Аленка коснулась кончика носа и глубоко задумалась. Нос Алене нравился, а вот пластическая хирургия — нет. И пес не нравился.

— Провожу-ка я тебя в приют, — медленно произнесла она.

А в ответ услышала тихое:

— Не надо. Я не хотел. Не смог подавить собачий рефлекс. Это… бывает.

Теперь, когда из его голоса пропало пренебрежение и презрение…  Теперь Алена могла сказать, что у пса очень и очень приятный тембр.

Посмотрев на понурого кобелька, Алена тяжело вздохнула:

— Расскажешь. Но чтобы мама и брат ничего не заметили. И не забывай о вежливости. Может, где-то там у себя ты и лорд, а здесь у нас демократия, и я свободная гражданка.

Пес явно хотел высказаться по этому вопросу, но мужественно проглотил свое мнение. Алена удовлетворенно кивнула — вот и молодец. 

“Не знаю, какой из него лорд, но пес неплохой — поддается дрессуре”, — хмыкнула про себя Алена.

Перейдя пешеходный переход, она помахала маме и брату — они уже стояли на остановке. Улица была пустынна. Мама начала собирать и подавать Витьке многочисленные баулы — наверняка соленья.

— М-м-м, маринованные огурчики, — облизнулась Алена.

— А что это за странная колесница? — с интересом спросил пес.

Алена резко вскинула голову и закричала — огромный грязный внедорожник несся прямо на остановку. И мама с братом стояли к нему спиной.

Визг тормозов, резкий мужской голос, жестко отчеканивший какие-то непонятные слова, и машина зависла над ничего не замечающими людьми.