– Семилетний ребенок пытался меня убить?! Альрайен, ты вообще соображаешь, что говоришь?! Да он даже до карниза не дотянется, не считая того, что вся эта идея в целом бредовая.

– Мы ничего о нем не знаем. Ахши ведет себя не как семилетний ребенок.

– Ну да, он ведет себя как семилетний ребенок, недавно переживший трагедию.

– И много ты детей видела, чтобы делать подобные выводы? – скептически интересуется Альрайен.

– А много их видел ты?

Некоторое время мы буравим друг друга упрямыми взглядами. Наконец, не находя необходимой задумчивости в моих глазах, Альрайен делает еще одну попытку убедить меня прислушаться к своему мнению:

– И все же. Ты не замечала, что вокруг Ахши витает что-то странное, как будто… – он морщится, пытаясь подобрать подходящие слова, – будто предостережение от необдуманных поступков. Я не знаю, как это объяснить. Что-то отталкивающее и даже подавляющее?

– Неужели что-то может действовать подавляюще на аллира, великого и могучего? – не удержавшись, едко подкалываю.

– Это и странно, – серьезно кивает Альрайен.

Я вздыхаю. Залпом допиваю чай и поднимаюсь из-за стола.

– Да, я тоже иногда чувствую что-то непонятное, но не думаю, будто семилетний мальчик может представлять для нас угрозу. Даже если он не совсем обычный ребенок, мы вполне можем за себя постоять.

Поднявшись в нашу с Вивиллой комнату, я стараюсь двигаться тихо, чтобы не разбудить, но оказывается, что девушка не спит. Стоит мне с золотистым огоньком в руках подкрасться к своей кровати, стоящей напротив кровати Виль, как она поворачивается ко мне лицом и щурит глаза от яркого с непривычки света.

– Алиса, знаешь, я хотела с тобой поговорить, – начинает она, недоброжелательно глядя на меня. Видимо, Виль тоже приготовила не очень приятную тему для разговора.

– О чем? – спрашиваю я, прямо в одежде забираясь в постель. Простыню и одеяло потом постирают, а если и не постирают, меня это уже волновать не будет. Зато не окажусь в одном нижнем белье, если вдруг на деревню нападут сектанты. Почему-то мне постоянно везет – в какое поселение ни прихожу, везде появляются сумасшедшие служители культа с навязчивой идеей принести в жертву как можно больше народу.

– Ты совершенно не ценишь Альрайена! – вдруг с обвинением заявляет Виль. – Он так о тебе заботится, а ты постоянно грубишь ему, издеваешься, противоречишь во всем!

– Виль, это тебя не касается, – раздраженно говорю я. В надежде, что на этом разговор заканчивается, ложусь на спину и натягиваю одеяло.

– Не понимаю, что он в тебе нашел… – недовольно бурчит Виль, разбивая наивные надежды.