Вот уже и Каркут Дор'оэнес собственной разъяренной персоной внесся на тренировочную площадку.

– Это не я! – на всякий случай сразу отозвалась Мира. – Я ничего не делала!

Она, конечно, была вовсе не Бальмануг, но ее считали неотъемлемой частью той компашки, от которой рыдала вся академия.

– Сегодня не ты, – тихо хмыкнула тень правее прежнего. – Просто кто-то дрыхнет допоздна. Столько пропустила!

Но Каркут – здоровенный плечистый мужик лет за пятьдесят, уже давно за пятьдесят, но всё еще очень крепкий, прославленный боевой маг в каком-то поколении, – не услышал перешептываний, он озирался по сторонам и шевелил губами, вот точно матерился.

– Где эти грыховы оболтусы?! – вновь начал орать мастер. – Оборву им их длинные уши!

– Но у них уши совсем не длинные, – вступилась за приятелей Мира.

– Так я сначала оттаскаю их за эти уши, а как те вытянутся, оборву! – негодовал тренер.

Шуточки про уши братьев Бальмануг ходили из-за их отца, который – какой ужас! – был воспитан авайнами в Большом Лесу. Сам барон Бальмануг был чистокровным человеком, и уши у него были самые что ни на есть человеческие, небольшие и округлые. Но характер!

Поговаривали, что сами авайны, беспринципные и безжалостные убийцы, воспитавшие его на свой манер, в итоге не выдержали его выходок и выгнали парня из своего леса, запретив возвращаться.

Мирослава знала, что это ложь, и что барон потом многократно ездил по делам в тот лес. Но в высшем свете Огерта имя Бальмануг стало ругательным, а всё "неприличное" семейство предпочитали не замечать в упор.

Например, как эйры могли спокойно принять то, что барон признал всех своих бастардов? Мало того – всех ввел в род, дав свое имя, содержание и такое же ужасное воспитание! Так что в доме барона на равных правах жила целая орава признанных им детей, которые – а это совсем уж невообразимый кошмар! – были от разных матерей! Поговаривают даже, что от простолюдинок! Только вот магия проснулась у всех, поэтому барон был вправе наделить именем рода своих многочисленных отпрысков.

Но на это высший свет Огерта еще мог закрывать глаза, что усердно и делал все предыдущие годы. Однако дети барона подросли, и пришла пора им... поступать в академию. Из-за этого в тот год чуть не сорвался набор студентов в столичную академию, потому что эйры категорически не желали, чтобы их дети сидели рядом за партами с подобными личностями.

Многие знатные семьи требовали, чтобы бастардов Бальмануг отправили учиться в Долпхен, но зря они вообще заикнулись. Наверняка именно поэтому барон категорически настоял, чтобы его сыновья именно в королевскую академию пошли. И мало того – смог добиться зачисления! Да и кто бы ему отказал с такими-то связями на самом верху?