— Хельхейм своеобразен. Но это обитель не упокоенных и неправедных душ. Здесь тебе не Вальхалла.

— А Вальхалла это…?

— Это что-то на подобие Мидгарского Рая. Там душа умершего война обретает вечный покой, испытывая счастье и радость.

— А кто там главный? Если в Хельхейме главная Хель, у нас в Аду главенствует Люцифер, а в Раю у нас главный Бог.

— Никого. Вальхалла свободна от власти и там все равны — Том улыбнулся, но затем вмиг стал вновь серьёзным и собранным — Теперь проследуем в обитель Хель. Она, в любом случае, знает о нашем приходе и ждёт нас на поклон.

— На поклон?

— Она дочь своего отца и любит лишний раз напомнить о своём статусе местной Богини. И, кстати, она довольно самолюбива. Не стоит ее выводить из себя и пытаться язвить.

— Самолюбие, ожидаемое явление с ее стороны. Тем более учитывая, кто ее отец.

— Фактически, ты сейчас выступаешь в роли мачехи для Хель — Том засмеялся, из-за чего я силой толкнула его в бок, желая выразить своё недовольство.

— Не начинай! Или ты мне мстишь за мои слова на счёт отчима?

— Отчасти. Я не мог упустить такую возможность.

— По тебе плачет звание «отец года».

— Ладно, не злись. Нам пора в путь.

Мы направились в сторону огромной по размерам скалы. Она была выше всех остальных и грозно возвышалась над всеми этими пустошами. Когда мы подошли вплотную к скале, я увидела огромные ворота, около которых стояли два война. Глаза обоих воителей были пустыми и безжизненными. Казалось, что это всего лишь муляж или статуи без единой искры жизни в них. Мы подошли к воротам и Том своим громким басом произнёс:

— Тор громовержец, наследник трона Асгарда и потомок Всеотца Одина. Один из великих асов и великий воитель. Я пришёл к богине Хель.

Войны ничего не ответили. Они разжали свои руки, пропуская нас внутрь врат. Я осмотрела опасливым взглядом обоих мертвяков, цепляясь за руку Тома.

— Ты чего?

— Том, мне страшно. Я не представляю, что нас ждёт там.

— Ничего, что могло бы угрожать нам обоим. И, кстати, в этих местах попрошу тебя называть меня моим истинным именем. Имя Том здесь явно не поймут.

— Ты боишься подорвать свой авторитет?