– А, по-моему, наш дорогой Монбельяр, не совсем честен с нами! – недовольно процедил сквозь зубы герцог де Лозен, лишившийся пяти тысяч ливров за одну игру.

– Что вы имеете в виду? Не думаете же вы, что у меня есть тузы в рукаве? – спросил Базиль, с самой невинной улыбкой, в которой, правда, угадывались элегантные клыки, а потом добавил, хитро глянув куда-то в пустоту за спиной де Лозена. – Или вы будете утверждать, что мне подсказывает ходы какое-нибудь шаловливое привиденье?

– Бьюсь об заклад, что многие дамы здесь хотели бы стать этим скромным привидением и везде следовать за вами! – кокетливо сказала герцогиня де Полиньяк.

– Как это мило с их стороны! Но я в этом плане предпочёл бы всё-таки что-то более осязаемое, а не призрачное, и при этом гораздо менее скромное, – усмехнулся Базиль, и красивым жестом обрисовал в воздухе нечто похожее на очень женственные формы.

В этот момент, одна из хрустальных подвесок, украшавших огромное паникадило, свисавшее с потолка, чтобы осветить ломберный столик, за которым разгорались эти нешуточные страсти, сорвалась и в падении больно ударила Базиля по голове, словно кто-то невидимый намеренно запустил ею в маркиза.

– О, Мари! Я же просто пошутил!– возопил тот, подняв очи к потолку и потирая шишку, что вызвало смех собравшихся, воспринявших это как непристойное покаяние, адресованное самой Деве Марии, к которой этот наглец обратился в такой неприемлемо панибратской форме.

Им и в голову не могло прийти другое объяснение случившегося, слишком уж необычным оно было.

– По поводу привидения не знаю, а вот первое утверждение о тузах в рукаве легко проверить! – не разделяя восторгов де Полиньяк и веселья толпы, мстительно заметил герцог де Лозен.

– А мы и проверим! – весело сказала дофина, тоже проигравшая пару тысяч, но совершенно не жалевшая об этом.

Деньги она брала из государственной казны, которая казалась ей бездонной, к тому же в игре было так приятно как бы невзначай коснуться пальцев Базиля и ощущать тепло его тела рядом. Мария-Антуанета, хитро улыбаясь, подмигнула де Полиньяк и принцессе де Ламбель, бросившихся тотчас исполнять её указание.