— Константин, будь добр, прими уже нормальный вид. Здесь дамы.
Головой он кивнул в сторону королевы. Но имел в виду, скорее всего, и меня.
До сих пор Константин создавал впечатление кого-то загадочного, отрешённого и погруженного в себя. И этот образ не разрушился, даже когда он недовольно закатил глаза. Это было выражением не возмущения от почти что приказа, как могло показаться, а усталости и утомленности. Он быстро заморгал, глядя вверх, и радужки подёрнулись, став обычными. Человеческими — сине-серыми, прямо как и у Яна. А пока я завороженно смотрела на цвет, то упустила, каким образом его оголённые мышцы и жилы обтянуло кожей, и когда пропали волдыри. На плечах раскинулись белые длинные волосы. Рога тоже куда-то подевались. Теперь всё, что напоминало в этом образе былого чёрного духа — это рваное потрепанное одеяние, через дыры которого теперь проступали не куски плоти и оголённые рёбра, а его мышцы, закованные в ржавые цепи.
У Валентины мало получалось устоять на месте, и она активно начала приглашать всех к столу. Она сама, Гай и Барбара тронулись с места, а я мельком осмотрела длинную комнату, в которой мы пребывали. В ней был низкий потолок, три камина, один из которых — самый большой, украшенный резьбой, располагался на длинной стене, по центру. Возле очагов стояла мебель — кованные торшеры, кресла и стулья, на которых можно было удобно устроиться, отдохнуть и погреться — сделанные из дерева того же глубокого насыщенного оттенка. А под самым потолком, там, где деревянная облицовка заканчивалась, висело множество больших портретов. Из-за прошлого посещения имения, я знала, что там должны были быть запечатлены лики князей и княгинь, когда-то живших в этом замке. Но вот что странно — между ними были и другие портреты. На некоторых из них я могла разглядеть Валентину, Константина в облике человека и даже Яна. Поодиночке и вместе.
— Как дела с твоей армией? — отвлёк меня голос Яна, обращённый к брату.
Мы втроём всё ещё оставались на месте, когда ни Гая, ни Барбары уже не было здесь.
— Слышал, ты уже долгое время скитаешься в одиночестве по лесам. Они тебя вспомнили? — продолжил он.
Константин медленно, лениво щёлкнул пальцами, и десяток костомах наполнило пространство. Я машинально вздрогнула — хоть мой разум и уяснил, что они ему подчиняются, но тело всё ещё выдавало естественную реакцию страха.
— Это хорошо, что они по-прежнему тебя слушаются. Останься с ними подольше, и посмотрим, что из этого выйдет.
Меня несколько удивлял требовательный, грубый голос Яна. Он никак поддевал брата. Между ними витало нечто неосязаемое. Какой-то конфликт. Или недосказанность. Может, Ян просто хотел привести его в чувство? Расшевелить? Ведь Константин был далеко не в порядке — ещё пару дней назад он бредил, похитив меня. И даже когда на мне уже было заклинание Дивии, и меня отыскали в том осеннем лесу все три брата, ему и тогда казалось, что я — его бывшая знакомая. И хоть я была в полусознании, я помню, как Ян рычал на него, долго убеждая в обратном.