Послушно закрываю глаза и возношу горячую молитву Вселенной. Вдруг, именно таким образом удастся высвободиться из этого причудливого кошмара. Щипать себя за руку нет никакого смысла, боль я чувствую даже, когда сплю. Саркоме плевать на то, в каком состоянии мое тело.

Однако сон не приходит. Зато перед глазами разворачиваются смутные картинки, словно приглушенные, полузабытые воспоминания. Но такие яркие, лихорадочные. Больничная палата, мучительная боль и голос. Странный, глухой, будто через трубу зовут.

― Сделка состоялась! ― извещает он. ― У тебя новая жизнь и новое тело…но…

Я порывисто открываю глаза. Что «но» услышать не удается. Уже наплевав на источенные саркомой кости и воспаленные мышцы, щипаю себя беспощадно за предплечья, икры, бедра… Болит… Впрочем, не сильно. Не сравнить с тем, как пожирает саркома.

В горле пересыхает, сердце колотится. Это не может быть правдой. Это бред, бред. Но почему-то в глубине души понимаю — все так и есть. Я уже не Вишня, земная девочка, больная саркомой Юинга, я Вивьен. Но кто такая эта Вивьен, и какие условия были для того, чтобы я оказалась в ее теле, остается загадкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К сожалению, мои мозги не варят от слова «совсем», противятся любой умственной деятельности. Я ясно помню свою земную жизнь. Мне восемнадцать, я студентка второго курса психологического факультета, которая обожает туристические походы, путешествия, имеет замечательную семью и множество друзей. Вернее имела, до тех пор, пока болезнь не загнала меня в больничные палаты на долгих шесть месяцев. Я боролась как стойкий оловянный солдатик — так называл меня папа — но саркома оказалась сильнее. И сердце разрывалось, когда видела грустные глаза родителей, сестричек и брата.

А вот о Вивьен я не знаю ничего. И сомневаюсь, что мне кто-то поможет вспомнить, судя по разговорам двух сплетниц. Но как тогда сыграть роль той, в чьем теле я живу, и где она сама?

Внезапно обдает колючим холодом, словно ледяные иглы пронзают каждую клеточку. Я ношу чужое тело. А какое оно? Какая я?

Это настолько смущает, что, несмотря на слабость, откидываю пуховое одеяло и осторожно, держась за стену, продвигаюсь к зеркалу на туалетном столике. На секунду зажмуриваюсь. Так страшно взглянуть на себя. Помню, как младшая сплетница сказала, что я жаба. А вдруг это и было условие сделки — стать безобразной. С изуродованным лицом, шрамами, язвами. Вдруг у меня отсутствует нос, или разорванная губа, нет глаза, ушей, зубов…