Девичье смущение?.. Не-а, ничего подобного я не испытывала. С мужчиной, который видел меня в другом теле, с которым я прошла огонь, воду, медные трубы и Храм Ушедших, сложно стушеваться. Только радостное ожидание и счастье, пузырьками шампанского гулявшее в крови.

Я ответила Никласу взаимностью, набрав полную ладонь геля. Надеюсь, когда будем все это смывать, пена не станет вылезать через окна.

С наслаждением я скользила руками по обнаженному телу мужчины, словно отлитому из стали. Чувствовать его силу – ни с чем не сравнимое удовольствие… Таяла от его ласк и с восторгом слушала, каким прерывистым становится его дыхание от моих прикосновений.

Чувственное купание завершилось. Никлас помог выбраться на коврик и завернул в пушистое полотенце.

Покачнувшись, я уткнулась ему носом в ключицу и уловила знакомый запах, от которого закружилась голова и пересохло во рту. Поддавшись импульсу, приподнялась на носочках и прижалась губами к мужскому подбородку.

Руки Никласа стиснули сильнее.

– Лина, я же сейчас забуду, что ты провела часы в подземельях храма, а затем тонула в озере, – хрипло предупредил он.

– Можно подумать, ты не был там вместе со мной и сейчас полон сил.

– Для тебя я всегда полон сил.

Какое провокационное заявление!

Снова поцеловав твердый подбородок, от которого была без ума, слегка укусила.

Вздрогнув, Никлас хрипло произнес:

– Видят боги, я старался все сделать правильно!

На меня обрушился шквал поцелуев. Нежных, страстных. Легких, как крылья бабочки. Глубоких и жарких, как жерло вулкана.

Как попали в спальню, не помню: потеряла связь с реальностью под напором ласк. Очнулась, когда зазвенело что-то керамическое, сбитое нами.

– Лина, моя Лина…

Твоя, только твоя… Соглашаться я могла лишь мысленно.

Никлас мягко опустил на кровать и, беспрестанно целуя, вновь увлек в вихрь удовольствия.

Целуя, он хрипло шептал комплименты, от которых горели уши. Безгранично щедрый на нежность, он поражал выдержкой и страстью.

Длинные пальцы путешествовали по моему телу, изучая, лаская. После тот же путь повторяли губы и язык, заставляя изгибаться и молить о продолжении. Еще, еще, еще… Нежность перемежалась ненасытностью.