Чего там с моим лицом? Лицо во всю линзу было, только когда я с тренером говорила… Откуда у журналистов запись?

Изабель!

– Всего пару секунд, но я чуть не поседела! – Сестричка стиснула пальцами кулак, взволнованно подняла руки к груди, затем опустила. – Потом вы пропали… Там полиция, люди какие-то, парни, зрителей уводят… Все бегают, что-то делают… А потом вас с косами показали. И все! Ты что, не могла связаться со мной и сказать, что все в порядке?!

Она возмущенно уставилась на меня.

– Я не знала, что журналисты все это сняли. – Как умудрились? – Когда нас вытащили из-под купола, на поле не было ни одного корреспондента, – зевнув, пробормотала я.

– Значит, кто-то додумался спрятать линзу, – пожала плечами сестричка. – Там угол странный такой. С тобой точно все в порядке?

– Абсолютно!

– Ладно, пойду маме скажу.

Чего?

– А с каких пор мама смотрит Игры? – Она же никогда их не глядела! И нам не давала.

– А она не смотрит. – Глаза сестрички сердито блеснули. – Я, как весь этот ужас начался, ей показала. Она пыталась меня выставить, у нее там посиделки с подругами были в честь возвращения одной из них из Квирина. А я им проекцию включила. Посмотрели. Потом меня все равно выставили. Потом мама попросила сказать, что там с тобой.

– Попросила? – недоверчиво переспросила я.

– Ну-у-у… – поморщилась Ненси и нехотя призналась: – Как она обычно просит, ты же знаешь?

– Сообщите мне, дочь моя, если станет известно?

– Ага.

Ненси пригладила ладонью волосы.

– Я побежала.

И отключилась.

Едва линза погасла, как снова заблестела, и на ее поверхности появилась физиономия брата.

Я сплю? Вроде нет… Ущипнув себя за руку, я потерла след от ногтей (больно!) и нажала на картинку.