- О-о-ох, - простонала я, вцепились в край комода, который опасно зашатался подо мной.

Голова откинулась назад и длинные рыжие волосы щекоткой прошлись по обнажённой спине.

- Нравится? - спросил мужчина, провокационно сжав между большим и указательным пальцем горошинку соска.

- Проклятье, - ахнула я и попыталась свести вместе бедра, чтобы хоть как-то унять томление внизу живота.

Но не вышло. Оборотень уже занял своё место между ног и отступать не собирался.

- Нравится, - с довольной улыбкой подытожил мужчина, накрывая губы в сумасшедшем коротком поцелуе, очередной поцелуй в шею и глухое: - Очень нравится. И мне тоже.

Он чуть отодвинулся, на мгновение поймав мой шальной взгляд, но лишь для того, чтобы через секунду провести дорожку из коротких поцелуев от шеи к ключице, а оттуда к груди.

Я даже воздухом поперхнулась. Ведь не маленькая девочка, уже двадцать пять лет, и мужчины в жизни были. Точнее, мужчина. И стречались мы с ним недолго. А такое ощущение, что всё в первый раз. Потому что таких крышесносных эмоций от обычных поцелуев я никогда в жизни не испытывала.

 Едва уловимое прикосновение к вершинке груди. После чего мужчина кончиком языка очертил спираль, пока губы не сомкнулись вокруг соска, сладко посасывая его. To втягивая, то отпуская. Ладонь тем временем накрыла другую грудь, пощипывая тугую вершинку.

Ласка иногда становилась болезненной, и я слабо вскрикивала, пытаясь при этом не свалиться с комода, который вновь застонал подо мной.

 - Хочешь меня? - спросил оборотень, подняв голову.

Наши глаза оказались на одном уровне. И у меня в который за этот вечер сбилось дыхание и тревожно заныло сердце.

Играть в кошки-мышки не было никакого резона. Мы не дети, чтобы притворяться и тратить драгоценное время на ненужные реверансы, изображая стеснение или равнодушие. Нет, не сегодня и не сейчас. И я, и он пришли сюда совсем для другого.

- Да-а-а-а-a, - промурлыкала я так, как никогда в жизни.

И указательным пальчиком провела по его груди. От воротника рубашки к бляшке ремня, чуть надавливая на кнопочки, наблюдая при этом, как пламя разгоралось в глубине черных глаз. Таких черных, что зрачка не рассмотреть. И эта темнота манила, очаровывала, заставляя забыть обо всём.

- Плохая девочка, - усмехнувшись, отозвался мужчина и вновь подхватил меня на руки, посадив на свои бёдра.

Я тут же обхватила его талию ногами, с восторгом ощущая всю силу мужского желания, которое недвусмысленно упиралось мне в бедро.

Целуясь как сумасшедшие, мы прошли короткий путь до кровати, сбивая на ходу всё то, что имело несчастье попасть нам под руки.