Вдруг сзади в самый неподходящий момент раздался громкий испуганный визг, я даже подпрыгнул от неожиданности и с огорчением успел заметить, как, махнув хвостом, рыбка опять уплыла. Я сердито обернулся, ища того, кто же сегодня посмел помешал моей рыбалке.

В стороне, где обрыв был ещё крутым и высоким, ухватившись за доски дорожки, висела, вцепившись в них тонкими ручками, какая-то мелкая черноволосая пигалица и громко визжала от ужаса. Я вскарабкался наверх, на дорожный настил, и подошёл к тому месту, где барахталась девчонка. Склонившись, я заглянул в её большие серые, полные ужаса глаза. Она же воскликнула:

— Помоги мне, пожалуйста… Я воды боюсь и плавать не умею!

— Ты мне всю рыбу распугала, так тебе и надо!

Девчонка ещё громче разревелась, как вдруг одна её рука сорвалась, а глаза расширились от страха.

— Ладно, так и быть, давай сюда руку! — сказал я сердито, хватая её за ладонь, потом попытался взять за другую, но не удержал и упал прямо в реку следом за ней.

Плавать я умел хорошо и, крепко схватив малявку, я поддерживал её на поверхности, стараясь при этом грести к берегу. Но быстрая холодная речка нас понесла и, кроме того, я почувствовал, что рыбка вернулась и сильно несколько раз укусила меня за лодыжку. Громко вскрикнув от боли, я чуть не выпустил пигалицу и начал быстрее махать ногами, стараясь выплыть к самому берегу. Девчонка же смотрела на меня глазами, полными ужаса, и больно вцепилась мне в бок.

Я с большим трудом вылез на незнакомый песчаный берег и следом вытащил из воды мокрую тощую девочку, едва стоящую на ногах. Потом упал на песок от усталости, отплёвываясь от попавшей в рот грязной воды.

— У тебя кровь на ноге! — прошептала она. — Надо замотать тряпкой также, как мама делает!

— Это всё ты виновата! Ты чего у реки делала, если плавать совсем не умеешь!

Девчонка вновь разревелась, но всё же ответила:

— Прости, я гуляла и заблудилась, мы недавно совсем переехали!

Я же молчал, изредка всхлипывая и пытаясь оторвать рукав у рубашки, чтобы замотать раненую ногу. Мерзкая рыбка порвала штанину и глубоко укусила меня несколько раз. Наконец рукав поддался и с громким треском оторвался, и я стал наматывать его поверх раны.

— Можно я завяжу?! — девчонка кинулась мне помогать.

Я сжал зубы, чтобы не заплакать при мелкой, но закатал штанину и отдал ей оторванный рукав. Она всхлипнула, но быстро намотала его поверх раны и туго завязала в узел края, а я взвыл от боли.

— Прости-и! Я… я… Яна, — пробормотала она.

— Что? — удивился я, забыв про ногу.

— Меня так зовут… Яной. Прости! А где мы теперь? — она в испуге замотала головой.