— Почему ты солгала, сказав всем, что не говоришь по-английски?

Она резко повернула голову ко мне.

— Я и не говорю по-английски, это ты говоришь на латыни.

— Что? Не говори глупостей. Я не говорю на латыни. У меня полный отстой с латынью.

— Ну, сейчас ты весьма свободно на ней говоришь.

— Я говорю на английском.

— Подумай еще раз, — она посмотрела на меня. — Вероятно, идиоты, которые хотят этого, сделали тебе подарок.

— О ком ты говоришь?

— Кто бы там ни был на небесах, они явно хотят этого.

Я закрыла глаза и покачала головой.

На моей ране была слизь и какая-то гадость с парой листьев, и все вместе это заглушало боль.

Она весьма находчива.

— Если тебя это хоть как-то утешит, то я, знаешь ли, тоже об этом не просила.

— Просто заткнись.

— Как бы то ни было, спасибо тебе.

— Мне не нужна твоя благодарность, — процедила она.

— Ты невыносима, ты знаешь это? Дуешься из-за всякой ерунды. Люди умирают, Тания. Я даже не знаю, жив ли еще Ал.

Она посмотрела на меня.

— Я не видела, что с ним случилось. Знаю только, что все закончилось.

— Кто победил?