Альке было двадцать два, и к этому возрасту она точно знала, что не любит завтраки. Ну, точнее, любит, но часов в одиннадцать, не раньше. Ее желудок просыпался только к этому времени. Но мама с завидным упорством приучала ее начинать день с овсянки. С самого детского сада неизменная каша каждое утро ждала ее на столе. Можно было попробовать отказаться и выслушать длинную лекцию о правильном питании, биоритмах и здоровом образе жизни. А также о цвете лица, лишнем весе и отсутствии личной жизни. Наверное, если бы у Альки хватало сил выдержать мамину лекцию дольше двадцати минут, она совершенно точно услышала бы доказательства взаимосвязи овсяной каши и убийства Кеннеди. Ведь все болезни, включая новые и вовсе еще не открытые, мама уверенно объясняла неправильным питанием: «Жрут всякую дрянь, а потом…»

В общем, проще было смириться и проглотить сероватую жижу, чем принудительно расширять свой кругозор.

В сотый раз помечтав о том, чтобы съехать от мамы, Алька впихнула в себя кашу отправилась в душ.

— Аля, а кофе?

— На работе выпью!

Кофе она тоже ненавидела. Любила чай. Но, по иронии судьбы, работала в кофейне. Так что отговорка про работу всегда спасала.

Шум воды убаюкивал и уносил прочь от реальности. Аля снова вспомнила свои сны. Яркий и интересный мир. Она попадала туда практически каждую ночь. Сначала ей казалось, что это выдумка. По крайней мере, чувство эйфории, которое Алька испытывала, когда писала свой «роман», приходило к ней снова именно в этих снах. Именно поэтому Аля, несостоявшийся литератор, долго была уверена, что создает этот мир сама. Она рассматривала детали чуждой реальности, наблюдала за персонажами, придумывала возможное развитие сюжета.

Главным действующим лицом этих историй была молодая девушка, почти подросток. Рыжие волосы, неестественно зеленые глаза, светлая кожа. Девушка была похожа на красивую куклу. Все продумано, все сочетается, все идеально до неестественности. Аля иногда мечтала быть такой. Стройная, невинная, беззащитная. С Алиной точки зрения, только таких все любят и носят на руках. Наверное, поэтому юная писательница долго воспринимала героиню своих снов, как собственное альтер-эго. Ровно до тех пор, пока та, другая Аля, с ней не заговорила.

Тогда она проснулась со странным ощущением, что это все же что-то большее, чем просто фантазии. Параллельная реальность? Другой мир? Да даже если и так, Альке было все равно, ведь именно там, в тех снах, ей нравилось. Там, а не тут..

— Аля, время! — стук в дверь вернул мечтательницу в ванную комнату родной двушки.