А, так он, получается, из извращенцев? Определив посетителя в какую-то понятную мне категорию, я даже слегка расслабилась. Теперь ясно, чего он ищет. К счастью, я ему не подхожу.

— У меня есть тов… девушки на любой вкус, — всполошилась госпожа Иман, — вот Инита, ей двенадцать, очень…работящая девочка!

Работоспособность, по мнению госпожи Иман, была главным достоинством, и поэтому она так часто упоминала это качество.

— Нет, беру эту, — медленно отозвался мужчина и наконец отвернулся от меня. Я незаметно выдохнула. Попасть в дом к состоятельному человеку, с одной стороны, было лучше, чем оказаться в борделе… Но вот достаться извращенцу, конечно, не хотелось. Не повезло мне.

Однако моего мнения, конечно же, никто не спросил, и уже через несколько минут я вышла из дверей приюта.

— Приходите еще, господин, мы всегда будем вам рады, — госпожа Иман, не переставая, кланялась и счастливо улыбалась. При каждом поклоне в ее кармане звенел мешочек с монетами, перекочевавший к ней из рук моего нового хозяина. — У нас как раз планируется новый привоз… то есть, кхе-кхе, мы постоянно предоставляем кров новым сироткам, которые, бедняжки, ищут новый дом!

— Ваша забота об обездоленных достойна всяческих похвал, — сдержанно отозвался посетитель, и я метнула на него быстрый взгляд. Мне послышалось, или в его словах прозвучала едва заметная ирония?

— Ну что вы, я всего лишь исполняю свой долг перед императором, — скромно отозвалась женщина, замирая в реверансе. Мужчина легко запрыгнул в повозку, ждущую его у ворот, и, заметив, что я нерешительно мнусь перед ней, сделал мне знак забираться внутрь. Я неохотно залезла и села на обитую бархатом скамью.

— Поехали, — мой новый хозяин стукнул в стену кареты костяшками пальцев, и она тут же понеслась по дороге. Я бросила прощальный взгляд на госпожу Иман и серые стены приюта, до сих пор не веря, что я вырвалась на свободу. Ну как на свободу… Скорее, из одной тюрьмы в другую.

Забившись в угол кареты, я украдкой изучала мужчину. Он был брюнетом с серыми, как облачное небо, глазами, и светлый шелк его одежд украшала изящная вышивка. Страшно даже предположить, сколько такое стоит — наверное, можно еще парочку рабынь прикупить. От моей прежней жизни мне достался навык разбираться в изящных вещах, и сейчас я смогла оценить и искусную работу вышивальщиц, и ненавязчивый, благородный блеск ткани. Навык, который теперь, когда я стала рабыней, мне вряд ли пригодится.

— Как тебя зовут? — спросил вдруг мужчина, и я, неловко поклонившись, отозвалась:

— Эйвэн, господин.