«Четырмяс-с-с-с», - утробно проурчала саламандра довольным голосом.

«Как это? – опешила я, - Я вроде только двоих ношу».

«Но с-с-сердцем принялас-с-с-с четырех. Двое по крови-с-с-с, двое по духус-с-с».

Так вот к чему та истерика в клане была! И почему огненная с такой настойчивостью себе всех детей подгребала!

Конечно, если брать в расчет Нира и Энни, то будет четверо… но они же уже взрослые! И я к ним привязалась, но все же они не совсем мои дети. Хотя, кому как не мне понимать, что не всегда кровное родство, рождает родство духовное. Или даже просто привязанность. Если огненная так говорит, значит, и правда я приняла их.

«Получается, - как-то растерялась я, - это все? Ты и правда уходишь?»

Даже не знаю, как описать это чувство. В каком-то плане огненная заметно попортила мне жизнь. Безобразничала, вылезала, когда не нужно. Но… я привыкла к ней. Она и выручала меня, и старалась помогать в меру сил. Мы прожили вместе почти шесть лет. Я почти забыла, как это жить без нее.

«Ухожус-с-с. Больше ос-с-ставатьс-с-ся нельзя.»

«Почему?»

«Родысс-с-с, - ошарашила хвостатая. – С-с-сегодняс-с-с. Твои дети-с-с-с могут привяс-с-сать к с-с-себе молодых с-с-с-саламандр».

«Вот этого не надо», - перепугалась я.

Мне, конечно, немного жалко расставаться с ней, но своим детям участи одержимой я бы не пожелала, тем более с самого рождения.

«Подожди, - осознала вдруг услышанное, - что значит, роды сегодня? Рано же!»

Но чешуйчатая меня уже не слушала.

Я с удивлением и легким испугом отметила, как мое тело окутывается алым сиянием. Почти как пламя, но совершенно невесомое.

«Я благодарна тебе, человекс-с-с-с, - зашипело у меня в голове. – Ты подарилас-с-с эфиру новое поколение духовс-с-с-с. Мы будем всегда прис-с-сматривать за тобойс-с-с и оберегатьс-с-с!»

Я даже не успела подумать: «Спасибо». Свет вокруг меня взметнулся, словно пламя свечи на ветру. Спину неожиданно запекло. И вдруг, сияние потянулось вверх, покидая меня и ярко вспыхнув, растворилось. В последний момент мне показалось, что в нем мелькнул силуэт большой ящерицы и еще четыре маленьких, почти не заметных.

Ушла. Вот так вот просто и почти незаметно.

Кряхтя, я поднялась с прохладного пола и медленно подошла к зеркалу.

Вроде ничего не изменилось. Волосы те же, глаза, бледнеть не начинаю, и какого-то особого холода не ощущаю. И все же…