Маргус, надо признаться, тоже выглядел хорошо – высокий, светловолосый, уверенный в себе. И я бы, может, и увлекалась им, если бы не его жена, двое детей, и нескрываемое чувство превосходства, которое затмевало другие недостатки. Должность, которую занимал Маргус, досталась ему не просто так, и он имел право гордиться, но все же эта черта в Маргусе меня отталкивала. Я слышала, что в других раздражает именно то, чем грешен сам, но честно покопавшись в себе, признала, что нет, эта черта не моя, а того, о ком вспоминать не хотелось.

– Немного душно, кончено, – продолжил беседу мой спутник и попытался грозным видом освободить нам еще чуть больше пространства. – Но хорошо, что не дождь, а то зачастил в последнее время.

Я промолчала. Мне не хотелось быть здесь, не хотелось вести милых и беззаботных бесед, не хотелось слышать радостные крики, когда другому плохо. Мы с Маргусом стояли достаточно близко к раториуму, и я боковым зрением видела, как сверкала золотая вышивка на зеленых камзолах жаб герцогини, видела, как на помосте у их ног что-то звякнуло цепями и свернулось темным кулем, но не хотела поворачиваться.

– Ты побледнела, – заметил Маргус.

– Душно, – повторила его слова.

Не полагаясь уже только на грозный вид, он расчистил для нас еще немного пространства локтями и демонстрацией меча. Поухав осуждающе, горожане перестали давить нам в спины и потеснились.

– Лучше? – одна ладонь Маргуса все еще была в моей, а вторая участливо погладила по щеке.

– Да, спасибо, – скользнув взглядом по любопытной толпе, я повернула лицо в сторону, чтобы избежать прикосновений Маргуса, и невольно все-таки посмотрела на помост.

Один из прислужников герцогини поднял руку, повелевая замолчать, и начал читать приказ о казни демона. Казни… как я и думала… Толпа терпеливо внимала, в каких грехах виноват обвиняемый, хотя в данном случае для уничтожения было достаточно наличия темно-фиолетовых крыльев.

Я не вслушивалась, что говорили жабы, но все равно улавливала обрывки их длинной речи: демоница, бывшая легал, которая предала Анидат и стала любовницей демона, а потом посмела вернуться с темными и тайными помыслами… угрожала… была вовремя поймана… сопротивлялась… пыталась обвинить честных и заслуженных легал в измене и предательстве… приговорена… завтра… на рассвете… ночь, чтобы показательно было…

Я смотрела на сгорбленную хрупкую фигуру, скрытую темно-фиолетовыми крыльями, и понимала, что завтра на рассвете эти жесткие крылья ее не спрячут, не спасут…

Мне не было жаль демоницу. Мне было жаль девушку, которой завтра не станет. Бывшая легал… Она променяла белые крылья на темно-фиолетовые… Ради чего? Неужели хоть один демон стоит того, через что ей приходится пройти? Вряд ли. Раз она здесь, а ее любовник нет…