- Как где? – удивился домовой. Он зажег печку. Я думала, что с печкой будет чуть получше! Но нет! Все вокруг было в таком запустении, что даже теплый свет от печки не спасал картину! Старые горшки стояли один в одном, а от них тянулась паутина. Какие-то черепки валялись на полу. По печке ползли трещины.

- Так, где вода? – спросила я уже настойчивей.

- В озере! – заметил домовой, отряхиваясь от муки.

Опять туда?

Глава четвертая

Глава четвертая

Я прикинула, что мне опять придется идти к этому озеру, и поежилась. Жутковатое местечко.

- Или дождичка жди! Или колодец! – заметил домовой. Он что-то хлопотал по хозяйству. Горшкки гремели, паутина шуршала. Но уютней от этого не становилось.

- О! Я выбираю колодец! – обрадовалась я альтернативе.

- Тогда рой, - заметил домовой, усевшись на лавку и вздохнув. – И Тимофея заодно вынеси и схорони. Ругаемси мы с ним часто последнее время. Надоел он мне!

Внезапно он встрепенулся и прислушался.

– Опять идут? Да им тут что? Медом намазано? Одну минутку!

Домовой несколько раз ударил себя кулачонком в грудь, а потом как завоет!

- И ты тоже вой! – прокашлялся он шепотом, взяв паузу. – Ау-у-у-у! Сейчас как ноги повыдираю! Как выскочу…

И тут же негромко: «Слышишь, не уходят! Давай, вой со мной! Раньше я на них Тимофея спускал. А сейчас мы поругалися. Схорони его! Чтоб глаза мои его не видали!

- Ау-у-у-у! – орала я, сама не понимая для чего. Получалось жутко. А тут еще и ребенок на руках решил, все орут, и я должна!

- Детский плач! Вот нечисть разгулялась на заброшенной мельнице! Будет, о чем на деревне рассказать! – послышался уивленно - перепуганные голос с улицы.

Домовой как ударил ставнями, так спешный топот ознаменовал нашу победу.

- Опять гадуны! – принюхался домовой. – А то чуть что повоешь, как под окнами лепешки! Их, Настюха – Настюха… Ты к нам насовсем? Али как?

- Насовсем, видимо, - пожала я плечами, все еще не веря в то, что вижу. – Ладно, пойду на озеро. Попу мыть!

Я встала, отворила скрипучую дверцу и шагнула в темноту.

Ночь разбросала по небу сверкающие звезды. Огромные ели качали на пушистых лапах тонкий полумесяц. Где-то слышались шорохи и крики, ветер с запахом весны доносил откуда-то издалека обрывки песен. А маленький домашний йети шевелил лапками и вилял пушистой попой.

- Я, конечно, из дома выхожу редко! Тимоха свидетель, не даст соврать! Но так и быть провожу! Ты слыхала, что Акулину утащил водяной? – спросил пушистик. – Ты ее рожу видела? Страшная она! Я в енто не верю! Это Лихо ее съел! Брат Лешего! Слыхала про такого? У нас тут упырь завелся!

- Охренеть! – прошептала я с квадратными глазами. Еще и упырь!

Мне как раз только – только примерещилось, как в темноте леса глаза засветились. Я прижала малышку к себе покрепче.

- На батю твоего похож, - заметил домовой.

- Отлично! - выдохнула я, видя, как серебрится промеж деревьев озерная гладь.

Я спустилась вниз, боясь оступиться в темноте и зацепиться за какую-нибудь корягу.

Осторожно, неспеша я подошла к водной глади, как вдруг вода расступилась, стекая по восхитительно- волнующим мужским плечам ручейками. На меня пристально смотрели светящиеся глаза на бледном красивом лице. Лунный свет вплетался в темные, мокрые, спутанные волосы, а хмурые брови сошлись на переносице.

- Настя! Ты что здесь делаешь? – произнес красивый голос, а сильные руки сплелись на груди.

- Простите, а где здесь водичка потеплее? – вежливо спросила я, пытаясь ногой потрогать воду.

- А тебе зачем, Настя? – спросил водяной, опустив взгляд на мою ногу – детектор.

- Попу помыть, - чистосердечно ответила я.

- Настя, знаю я вас! Знаешь, сколько девок здесь на радостях попы помыли!

Глава пятая

Глава пятая

Красавец однобоко ухмыльнулся. А я немного не поняла, о чем это он!

- Сколько? – наивно спросила я, видя, как вспыхивают глаза водяного, а он подплывает ближе.

- Много, - многозначительно отрезал водяной. Мне было интересно, а что там у него дальше… Ну, то есть, ниже! Неужели рыбий хвост? Я все пыталась рассмотреть, но из-за темноты вод, ничего не было!видно

«Сверху редиска – снизу селедка!», - усмехнулось что-то внутри.

- Я просто помою попу ребенку! – предложила я, обходя со стороны густых камышей. – Тебе что? Жалко что ли?

– Настя, кого ты обманываешь! – заметил водяной, делая маневр и снова оказываясь передо мной. – Тебя мужик бросил. С ребенком. Вся деревня судачит о твоем позоре! И ты говоришь, что просто хочешь помыть попу ребенку? В полночь? Простоволосая, в одной рубахе! Серьезно? Настя. Иди домой! А!

- Уже ухожу! – закатила я глаза, делая вид, что и правда собралась уйти. На самом деле план был прост. Зайти со стороны густых камышей, которые расшумелись слева. Надеюсь, там меня видно не будет. И я преспокойненько сделаю то, ради чего сюда пришла!

Только я убедилась, что водяной нырнул обратно в воду, как тут же стала спускаться в сторону камышей. Пришлось даже пригнуться. На всякий случай!

- Настя! Я все вижу! Можешь не прятаться! – внезапно послышался голос. – Я твою задницу издалека вижу! Никакие камыши ее не спрячут! А ну быстро отошла от воды! Тебе там? Медом намазано!

- Не хочешь пускать – мой сам! - предложила я, глядя на водяного. - Чуешь, чем пахнет!

- Эм… - водяной опешил, глядя на грязную попу. Детские ножки дрыгнулись, а я продемонстрировала природные художества.

- Ладно, - настороженно произнес водяной и сощурил глаза. – Так, моешь здесь! Чтобы я видел!

Он отплыл, а я спустилась к воде и стала отмывать теплой водичкой белую детскую попу. Стоило мне сделать шаг назад, как я споткнулась и…

- Куда в воду!!! – заорал водяной, внезапно оказываясь напротив.

- Да я просто споткнулась! Тут целая коряга! Или корни какие-то! – оправдывалась я, заворачивая ребенка в скатерть.

- Споткнулась, на мужика упала, об жизнь ушиблась… - усмехнулся водяной. Было в нем что-то жуткое, но в то же время соблазнительно манящее. Например, улыбка. - Я вас знаю! Посидите на бережке, поревете, повоете! Ах, мерзавец, ах, подлец! Ах, очи змеиные! Ах-ах-ах! И пусть ему стыдно будет! Родители из дома выгнали! Ребенка кормить нечем! С голоду помрем! А потом бултых! И как топор на дно!

- Так у меня все хорошо! Я не собираюсь топиться! – удивленно произнесла я, понимая, что попа вымыта и можно возвращаться на мельницу.

- Я хоть и киваю, и смотрю понимающе, - гаденько усмехнулся водяной. – Но при этом не верю ни единому твоему слову.

Я пожала плечами, а потом пошла по тропке, понимая, что где-то по пути потерялся мой домовой.

На мгновенье мне захотелось обернуться и посмотреть, а где там водяной?

Стоило мне повернуться, как мне в затылок снова прилетела рыба. Я подобрала ее, а потом подумала, что мало, и второй раз обернулась нарочно.

- Пошла вон! – послышался насмешливый голос, а в меня прилетела еще одна рыбина. Я наклонилась к ней, но она дернулась на траве, и я от неожиданности отдернула руку.

Заросшая тропка вывела меня прямо на мельницу.

- Ты че так долго? – спросил пушистый шарик. – Ого! Ты че там? Рыбу ловила?!

Глава шестая

Глава шестая

- А я тут люльку нашел! – заметил домовой. А я обрадовалась, укладывая ребенка на мягкую тряпку с сеном. Люлька висела на веревках и держалась за балку.

Пока я бегала за еще одной рыбиной, которую потеряла где-то возле дверей на мельницу, я не выдержала и осторожно открыла покрытую дегтем дверь.

Там все было в муке. Я тут же принялась ее собирать. Получился мешочек. Так, а что еще интересного можно найти?

Через час я сидела в избе и потрошила жаренную рыбу в кляре.

- А соль ты где взяла? - спросил домовой, пока я облизывала пальцы. Люлька качалась, а малышка задремала.

- Соль я нашла неподалеку. Сначала не поняла, что это, а потом увидела, как будто кто-то носил мешок и просыпал. Проверила, а это соль! Причем возле двери была! - заметила я, бросая рыбные кости в печку.

- Пхе! – выдал домовой, округлив желтые глаза. Он смотрел на меня так, словно у меня рога выросли. – Ой зря ты так! Соль –то не просто так рассыпана была!

- А что не так? – спросила я, баюкая малышку. Я попыталась покормить ее грудью, но молока почти не было. Нежный завиток детских волос вызывал теплое чувство умиления. А мысль о том, что у меняя почти перегорело молоко вызывала у меня животный ужас.

Внезапно в дверь постучали. Я бросила взгляд на нее, а потом посмотрела на домового.

- Да все не так! – заметил домовой, а желтый глазик у него дернулся.

В дверь снова постучали, а я пожала плечами:

- Опять гадуны? – спросила я, готовясь выть как соседская хаски.

- Хуже, - икнул домовой, осматриваясь по сторонам. Я смотрела, как он осторожно отступает за печку. И мне это не понравилось!

- Что может быть хуже? – спросила я, пытаясь выглянуть в окно. – Водяной? Эй, я с кем разговариваю?! Ты куда делся?

Я скрипя половицами подошла к двери и прильнула к ней. Внезапно дверь отрылась, а меня отмело к печке. В дверях стоял приземистый мужик с бородой и светящимися глазами.

У продуктов бывает срок годности. У людей, наверное, тоже… Так вот, в этом случае срок годности у незнакомого мужика подошел к концу.

Я бросилась к люльке, выхватила оттуда малышку и прижала ее к груди. Жуткий мужик сверкнул глазами, видя, как я отступаю, и тут же бросился на меня.