— Магда, — он кивнул.

— Доброе утро! — блондинка широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубки. — Я звонила вчера, хотела поздравить! Понимаю, что еще рано, но...

Клим поднес чашку к губам и одним глотком допил ее содержимое.

— Извини, много работы. — Он посмотрел на часы. — И сегодня тоже, так что, постарайся не опаздывать.

Магда прикусила губу, а затем быстро ответила:

— Скажи, а ты не мог бы забрать меня по пути? Моя машина...

— Да, конечно, — Клим пожал плечами.

— Мне осталось только обуться, — она немного отдалилась от экрана, но этого оказалось достаточно, чтобы он оценил ложбинку груди, затянутой в лиловый атласный бюстгальтер, выглядывающий из полурастегнутой блузки.

— Поторопись, — усмехнулся Клим и слизал с губ кофейную горечь.

Послышались голоса — мужской и детский. Экран тут же свернулся, оставив лишь пульсирующий зеленый сигнал в правом верхнем углу.

Клим вновь перевел взгляд на городской пейзаж.

Вот уже два года Магда была главным секретарем и делопроизводителем в их отделе. 32 года, замужем, двое детей и скучная супружеская жизнь. Впрочем, как и отношения, которые она явно жаждала ему предложить. Уж в этом-то Клим разбирался. Все ее попытки заинтересовать его сводились к обычной женской кокетливости, и он никоим образом не хотел обидеть ее, указав на место. Магда была прекрасным специалистом. В какой-то степени, подобные эротические экзерсисы даже немного расслабляли тяжелую атмосферу их работы, ну и, вероятно, вносили нужный градус в отношения между ней и ее мужем.

Сам Клим не имел ничего против маленькой тайны Магды, потому что имел под рукой проверенного профессионала, готового выполнить свою работу без каких-либо условностей.

Никаких привязанностей, никаких отношений, никакой, прости господи, любви. Все это было лишним и ненужным в жизни Климентия Парра — нового Главного Инквизитора Родняны — города, который принял, воспитал и взрастил из него своего защитника.

Строгий черный костюм, серая рубашка, темный шелковый галстук с изображением глаза на фоне меча — символа инквизиторов, — стоя перед высоким зеркалом, Клим провел рукой по густым смоляным волосам, сдобренными тонкими серебряными прядями.

— Да низвергнется скверна, — глухо произнес он своему отражению и вышел из квартиры.

Тяжелый черный глянцевый внедорожник с единственной небольшой фосфоресцирующей наклейкой в виде красного круга принял хозяина в свои недра, тут же подарив комфортную прохладу и свежесть. Закрытая территория жилого комплекса, где на 25 этаже находилась квартира Клима, была засажена голубыми елями, туями и цветником.

Он обвел взглядом ухоженный парк и щелкнул электронным ключом. Провести пару минут рядом с этим, хоть и выглядевшим немного искусственным, великолепием, стало для него ежедневным ритуалом. В эти мгновения он осознавал, ради чего он живет и вступает в трудный день. А то, что день будет тяжелым, Климентий Парр не сомневался. Тяжелым, грязным и кровавым. Как и все его дни служения Великой Инквизиции. Смерть питалась с его ладоней и жадно требовала новой пищи. И как бы не хотелось унять ее аппетит, как бы не желалось вкусить совсем иной жизни, поток нечисти не прекращался, а это значило, что и для Климентия Парра выбор был един. И он полностью ему соответствовал. Мир должен быть спасен.

Коротко мигнул телефонный сигнал и раздался голос его заместителя, Драги.

— Мастер Парр, приветствую! Да низвергнется скверна!

— Воистину. Я уже в пути.

— Звоню по поводу происшествия в Луховицах. Задержанную привезли к нам.

— Понятно. Инициирована?

— М-м... Пока не знаю точно. Она молчит. Собственно, без вас мы и не начинали. Возможно...

— Возможно? — губы Климентия сложились в кривую улыбку. — Скоро буду.

Пальцы на руле сжались с такой силой, что побелели костяшки и полыхнула изуродованная щека.

— Да низвергнется скверна, мастер Парр!

— Да, Драга, да будет так...

Глава 3

Глава 3

30 часов назад.

— Ой, девочки, я такая счастливая! — Верушка вскинула руки и, задрав голову, зажмурилась, ослепленная бликами зеркальных ламп, мерцающим потоком скользящими по стенам и потолку клуба.

Сердце ее стучало в ритм музыки, а тело двигалось будто само по себе.

Подруги, увлеченные танцем, казались ей пестрыми бабочками, и сама она сейчас парила в воздухе, наполненная до самых кончиков пшеничных, отливающих золотистой медью волос текучей лавой удовольствия.

— Все, не могу больше! Мне надо освежиться! — Агния обхватила ее запястье и потащила куда-то в сторону, сквозь веселящуюся толпу.

Верушка рассмеялась, когда встретилась взглядом с высоким белобрысым парнем, стоявшим у барной стойки. С мрачным видом он взирал на танцпол и цедил из высокого стакана минеральную воду.

«Господи, разве можно быть букой, когда все вокруг заряжено такой энергией?», — подумала она и помахала ему как старому знакомому. Сегодня был ее день, и ей хотелось, чтобы все вокруг были такими же счастливыми, как она.

— Уф, ну и жара! — Агния первой ввалилась в туалет и, выкрутив кран с холодной водой, подставила под нее ладони. — Меня можно выжимать!

— Класс, скажи? — Верушка включила сушилку для рук, приподняла волосы и склонилась под воздушной струей. — Никогда не думала, что это так здорово! Музыка, танцы! Стась только позвонил, и вот, пожалуйста, мы здесь! И даже шампанское в подарок!

— Ты везучая, да, — облокотившись на край раковины, Агния приблизила лицо к зеркалу. В нем отразились полные губы и миндалевидные глаза с густо накрашенными длинными ресницами. — Такого парня отхватила…

Верушка тряхнула волосами:

— Стась — моя судьба! А она, как известно, и на печке найдет.

— Мне бы такую печку… — хмыкнула Агния. — Без году неделя здесь и уже... Ладно, проехали. Пойдем к нашим?

— Да! Хочется веселиться! В другой жизни отосплюсь!

— Ага, — загадочно усмехнулась подруга и вытерла руки бумажной салфеткой. — Знаешь, про таких, как ты, говорят, что они ведьмы.

— Что?! Не говори ерунды! — Верушка передернула плечами. — Пойдем!

Они вернулись в зал и тут же влились в толпу танцующих.

— О, моя любимая песня! — Верушка подхватила ритм и начала бойко отплясывать, привлекая к себе всеобщие взгляды. — Агния считает меня ведьмой, представляете? — крикнула она подружкам. — И вот что я вам скажу! Да! Я ведьма! И парень у меня самый классный! И он меня очень любит! Любит!

* * *

— Здесь, пожалуйста! Пройдусь немного.

Такси остановилось. Верушка протянула деньги:

— Огромное спасибо!

— И вам спасибо! — ответил водитель. — Что же вас никто не встречает?

— Ждут! Видите, свет горит? — она указала на одиноко светящееся окно.

— Хорошо. Спокойной ночи!

Верушка вышла из машины, сняла туфли и пошла босиком, потому что ноги гудели от танцев. Такси мигнуло фарами и скрылось в конце тихой улицы, вдоль которой росли раскидистые каштаны и акация. Девушка посмотрела вслед автомобилю. Затем подошла к калитке.

Стрекотали цикады, легкий ветерок приятно щекотал разгоряченную кожу. Верушка достала телефон и, подумав, написала несколько слов: "Я дома. Люблю тебя! Спокойной ночи!" Выбрала смайл, но в тот самый момент, когда была готова его отправить, услышала за спиной негромкий голос:

— И что ты задумала, ведьма?

От неожиданности она всплеснула руками и телефон выпал из ее пальцев. Плечи ее напряглись, лёгкий хмельной туман в голове моментально рассеялся. Замерев лишь на мгновение, Верушка распахнула калитку, отбросила туфли и понеслась к дому, судорожно нащупывая в сумке ключи.

Под голой пяткой оказался то ли острый камень, то ли стекло, и боль прострелила ее до самой макушки. Не останавливаясь, Верушка выхватила ключи и, взметнувшись на крыльцо, вставила их в замок. Два поворота и, слава богу! — спасительное пространство коридора и скрежет металлической задвижки.

Сердце подскочило к горлу да так там и осталось, обрывая любую возможность дышать полной грудью. Осторожно приблизившись к окну, Верушка выглянула за занавеску и посмотрела на улицу.

Он приближался к дому — тот самый белобрысый парень, которого она видела в клубе. Неспешные уверенные шаги и шелест гравия под его ногами отдавались канонадой в ее ушах и липкими скользкими змеями скользили по рукам и ногам.

Верушка отступила вглубь комнаты. Дикий ужас вдруг обуял ее настолько, что казалось, лишил воли. Следовало срочно позвонить в полицию, сказать, что ее преследует маньяк. Что он едва не напал на нее и, кажется, не намерен уходить. А когда они приедут... когда приедут...

Но телефон остался лежать у калитки.

В висках забухало.

— Ведьма?.. — она схватилась за горло, а затем провела по шее ногтями. Что-то внутри отозвалось тоскливым и протяжным воем. Верушка не сразу поняла, что стонет она сама.

В дверь несколько раз ударили кулаком.

— Нет... нет-нет-нет...

Стук прекратился. Она прислушалась. Потом на цыпочках подошла обратно к двери. Парень кому-то звонил. Рассмеялся, а в конце вновь добавил то самое слово, которое произнес ей в спину, и от которого волосы на ее голове встали дыбом и потемнело в глазах.

— Я не... - в горле стало вязко от горькой слюны. — Я не... — То, что она не могла сейчас произнести, еще совсем недавно с легкостью слетело с ее губ. В порыве отчаянного счастья и веселья чего только не скажешь. С таким же успехом она могла бы назваться вампиром или инопланетянкой! И что? Какая разница?