Он проводит языком по нижней губе, на которой ещё виднеется отпечаток зубов. Как будто залечил.
По телу проносится ворох мурашек. Я задерживаю дыхание.
Герман проделывает тоже самое с верхней губой. Очень неторопливо, как будто смакует, расстягивает удовольствие. Теперь мои губы увлажненны и блестят. И что странно, мне не противно, а трепетно. Я думала, наглый парень обойдётся грубым жадным поцелуем, испортит мой первый раз, но все получается совсем не так. Нежная ласка языком проносит приятную дрожь вдоль позвоночника.
— А ты вкусная, — признаёт Герман.
Наши дыхания перемешиваются. Миллиметры кончаются, и губы сливаются в одно целое. Это сродни вспышке в небе, за которой следует обжигающее зарево. В мгновенье становится так жарко, как будто по венам разлили кипяток.
Заславский посасывает мою верхнюю губу, оставляя мне для облюбования свою нижнюю, я скромно пробую на её — мягкая, припухлая, приятная.
Мужской язык проникает в рот, сталкивается с моим в диком танце, от которого внизу живота начинает ныть и твердеют соски. Сердце возбужденно колотится, готово выпрыгнуть из распирающей груди.
Комнату заполняют влажные причмокивания, но я не слышу, потому что улетаю куда то далеко. Во вселённую страсти и похоти, которую открыл мне Герман. Тело превращается в чувствительный раскаленный сосуд, который с каждой секундой интимной близости наливается горючим веществом, плавящим разум и поджигающим острые ощущения.
Происходит неожиданная потеря самоконтроля.
Мужская ладонь сжимает затвердевшую от возбуждения грудь, и я выстанываю звук приятной боли. Между ног отчетливо пульсирует. Именно в "нижнее пекло" стремятся чужие проворные пальцы. Касание влажных складок через трусики действует на меня сродни электрического разряду — мышцы перетряхивает. Я запрокидываю голову, утыкаюсь затылком в дверь и задыхаюсь. Сгустившийся воздух кружит сознание. Глаза закатываются и кожа покрывается мурашками, когда Герман принимается усыпать шею поцелуями и вылизывать языком ухо. Пока его губы работают наверху, пальцы совращают меня внизу. Растирают возбужденное лоно, ткань трусиков напитывается смазкой и влажнеет. Подушечки воздействуют на чувствительную точку, через которую проходят крушесносные волны через всё дрожащее тело. С моих губ срываются стоны, Заславский перехватывает их ртом, засасывает в круговорот, из которого самой уже не выбраться.
В этот самый момент проворачивается ключ в замочной скважине. Кто-то открывает дверь, на которую я навалилась спиной. Потеряв опору, я заваливаюсь назад и падаю... в другие мужские руки. Они мягко ловят меня, спасая от удара.
Открываю глаза и первое что вижу — голубые проницательные глаза. Это Тит, тот самый парень, что первый раз вызволил меня из навязчивых объятий Германа. И вот опять он приходит на помощь...
* * *
— Тит, блядь! Какого хрена? — недовольно рычу.
Такой кайфовый момент обломал! Эта крошка почти отдалась мне! Член дымится в истерике.
— Такого, — с вызовом отвечает друг, который поступает хуже врага.
Он на моих глазах отпускает девчонку из рук и та как угорелая бежит по ступенькам вниз.
— Стой! — хочу поймать её, но врезаюсь в крепкую грудь Тита.
Со смелым нарывающимся взглядом он преграждает мне путь.
— Какого хуя ты творишь? — толкаюсь я. Полоскаю острым взглядом.
Он чуть отшатывается, но продолжает стоять скалой, не давая прохода. Лизы уж след простыл.
— Отстань от девочки, — твёрдо произносит Тит. — Ты же видишь, она не из " тех".
— А ты типа в защитники заделался? — смеряю взглядом друга.
Молчит угрюмо. Желваки ходуном ходят. Поняв, что происходит, я начинаю ржать.
— Недотрога понравилась? Тоже трахнуть захотелось? — меняю улыбку на оскал. — Только после меня. В очередь, понял? Не мешайся.
Тит упрямо стоит, и мы сталкиваемся лбами. Бадаемся, как бараны. Испепеляем друг друга взглядами.
— Правда, что ты на неё поспорил с Гордеевым? — недоверчиво интересуется он.
— Я новую тачку на кон поставил! — выплёвываю. — А ты, козлина, всё испортил своим появлением!
— Она бы тебе всё равно не дала, — усмехается. — Таких деньгами не купишь, и наглостью не возьмёшь.
— Да ты что, всезнайка, — театрально вскидываю брови. Подношу свои ещё влажные пальцы к его носу в качестве доказательств обратного. — Чуешь, чем пахнет? Смазка целочки, а на её груди моя сперма. Что на это ты скажешь, защитник?
Тит морщится, шлепая меня по ладони. На лице появляется налёт разочарования. Я довольно ржу.
— Такая же доступная, как все, — подытоживаю я. — Трахнул бы её без проблем. Если б не ты блядь, герой… Уйди на хуй.
Рыкнув, толкаюсь грудью. Я не на шутку отгрызаюсь, сигналя воспаленными глазами, что следующим шагом будет мордобой, если он не даст пройти. Тит с загруженным видом отступает.
Я спускаюсь вниз за девчонкой. Цепляю взглядом женские лица — нигде нет. Выбегаю в полуголом виде на улицу. С неба снег порошит, но мне не холодно, тело горит, как и нутро — признаюсь, недотрога завела меня не на шутку. Её невинность и супер чувствительность сделали своё дело — я реально хочу её, жажду стать первым, порвать целку.
Огибаю взглядом заснеженную территорию сада и выхожу на парковочную зону. Кроме автомобилей — никого. Неужели, сбежала, зараза?
Краем уха улавливаю звук хрустящего от шагов снега, оборачиваюсь и вижу Тита. Сваливает с вечеринки без лишних слов, идёт к своему блестящему Мерседесу. Ну и правильно, вали, раз всё испоганил. Сталкиваемся глазами, у обоих борзые и упрямые, Тит вину явно не чует. Он садится в чёрную иномарку и заводит двигатель. Я сплевываю в сторону, засунув руки в карманы и слежу за тем, как колеса двигаются с места. Как остынем, переговорим, что за муха бешенная его укусила.
Через лобовое стекло замечаю на заднем сиденье выезжающей иномарки лицо недотроги. Когда она успела спрятаться в машину Тита?
— Стой, — спохватившись, сигналю рукой другу.
Он как специально давит на газ и на моих глазах увозит Лизу с собой.
Ну, пизда тебе, Тит.
Сгребаю мокрый снег рукой и пуляю комок вслед удаляющемуся авто.
— Сучоныш, — сыплю искры из глаз.
Сглотнув вонючий запах с выхлопной трубы, фыркаю и со злости пинаю невидимый камень.
Озираюсь на гогот парней — Гордеевы тут как тут. Стиснув зубы, встречаю их колючим взглядом.
— Где ключик, братик? — лыбится Дрон. — Сегодня явно не твой день.
— Тит всё сорвал. Так бы, я бы сделал что обещал.
— Бы да бы, — подкалывает он. — Гони либо видео-доказательство, либо ключи. Или пиздабол?
Его бровь провокационно выгибается, глаза горят вызовом. В моём горле застревает ядовитый жгучий комок. Как же я не ненавижу проигрывать. Засунув руку в карман, цепляю пальцами брелок. Достаю ключ и бросаю его шакалу с пирсингом.
— Оп, — ловит он и довольно лыбится на пару с братом.
— Аккуратнее там, — ревностно предупреждаю. — Как только недотрога станет моей, вернёшь обратно.
— Ну да, удачи, — ржут они и идут к зелёному Ламборгини, чтобы устроить долгожданный тест драйв.
Я отворачиваюсь, чтобы не мучить глаза. Из-за какой то недотроги потерять крутую тачку… Ну, Лиза, я ж тебя теперь из под земли достану. И ты без вариантов станешь моей.
Глава 8
Глава 8
— Ой… — выглядываю я из-за сиденья, когда машина, в которую спряталась, двигается вперед.
За рулем Тит, и он даже не удивлен, что в машине есть кто-то посторонний. Он дергает головой, ловя мой силуэт боковым зрением.
— Выйти хочешь? — спрашивает, выруливая от ворот.
Замечаю через стекло полураздетого Германа, и категорично мотаю головой:
— Нет.
Тит нажимает на газ, и мы оставляем позади рассерженного именинника — птичка таки упорхнула из его дорогой клетки.
— Садись вперёд, — говорит Тит, когда выезжаем на трассу. — Куда тебя отвезти?
Не чувствуя угрозы от парня, я послушно перелезаю на переднее сиденье.
— Домой, пожалуйста, — пристегиваюсь. — Я живу в общежитии на Садовой.
Свожу колени вместе и оттягиваю край платья как можно ниже. Сверху укладываю сумку и неловко перебираю пальцы.
Внимательный водитель замечает каждую мелочь с моей стороны, но даже бровью не ведёт.
— Салфетки нужны? Возьми в бардачке.
Я уже и забыла, что на моей груди красуется выразительно пятно. Лицо покрывается стыдливой краской. Представляю, что он обо мне подумал.
— Черт… — еле слышно ругаюсь и нажимаю кнопку на панели. Забираю из открывшегося отделения пачку влажных салфеток. Вытягиваю пару штучек. — Кхм, спасибо.
Вытираю кожу и ткань платья. Запах Германа словно намертво впитался в меня. Мне необходим как минимум душ. Губы до сих пор покалывает от первого поцелуя. Не понимаю, как могла согласиться, а уж тем более потерять контроль и позволить наглому мажору лапать меня в интимных местах. Мне стыдно за себя.
— Ничего не было, — считаю нужным сказать Титу, хотя он ничего не спрашивал. Не хочу выглядеть в глазах личного спасителя какой-то шлюхой.
Он поворачивает голову на меня и молча кивает. Я не знаю, что это означает. Трудно наверно поверить той, кто измазана в мужской сперме. Поджав губы, устремляю расстроенный взгляд на ночную дорогу.
— Как тебя зовут? — неожиданно решает продолжить разговор парень.
— Лиза, — присматриваюсь к нему. — А тебя Тит?
— Для приятелей — да. А так, Миша Титов, — растягивает губы в обаятельной улыбке. — Приятно познакомится.