— Какой?

— Ухоженной, дорогой, красивой, сексуальной, любящей, в конце концов!

— Ох, Лера, изменить можно любой. В нашем со Стасом случае, пока только предположения. Догадки. Никакой конкретики. И…знаешь, это сводит с ума. От этой боли трудно дышать. Я словно не живу, а просто существую.

Ее голос предательски дрогнул. Валерия же поспешила ободряюще сжать плечо Маргариты Алексеевны:

— Не отравляйте душу сомнениями…преждевременно. Хотела бы я, хоть на минуту, облегчить Вашу боль.

— Милая, — женщина крепко сжала Спирину в своих объятиях, — ты облегчаешь ее одним своим присутствием. Глядя на тебя, я вижу Олю. И вновь, радуюсь…жизни. Что это?

Давыдова отстранилась, разглядывая шею девушки:

— Вот, поганец. Я убью Глеба! Как посмел?

— Нет! — Поспешила успокоить разбушевавшуюся родительницу. — Глеб здесь не причем.

— А кто, причем? Герман? — Маргарита уставилась на девушку скептически. Явно сомневаясь. — Надо же…

— Произошло недоразумение.

— Не переживай, Лера. Мелочи.

— Не могу. Мне очень неловко.

— Запомни одну вещь — Москва не любит скромниц. Она проглатывает таких, не пережевывая. Здесь город акул. Хищников и хищниц. Будь дерзкой. Будь напористой и целеустремленной. Умей за себя постоять. Выделяйся! Не сливайся с толпой. А я поддержу тебя во всем! Помогу освоиться, и подняться на ноги.

— Спасибо, — Валерия вложила в свой взгляд всю благодарность, на которую была способна.

— Первое, что мы завтра сделаем — посетим салон красоты, и обновим твой гардероб. Ты должна стать объектом вожделения. Да. Не просто юной и красивой. А именно…желанной.

— Ну, что Вы! Я приехала не за этим. Моя главная цель — найти работу.

— А Костя разве не сказал тебе, когда отправлял сюда?

— О чем?

— Работа у тебя уже есть!