— Глотай ещё, ведьма, сейчас полегчает, — вроде верную вещь советует, уже ведь стало легче, но вот голос такой злой, что любой бы усомнился в добрых намерениях.

Зрение также возвращалось. И память… Обо всем, кроме того, как я тут очутилась.

В помещении, где меня держали, в момент моего второго прихода в сознание, стало заметно светлее. Я быстро покрутила головой, игнорируя протянутое питье. Свет проникал из небольшого окошечка, что ютилось под самым потолком и было забрано решеткой. А ещё за спинами моих мучителей виднелась дверь, рядом стоял немного кривой и весьма обшарпанный табурет, и на нем притулилась плошка с чем-то маслянистым, из которой торчал пылающий фитиль. В общем, при том, что разглядывать кроме персонажей, что прекрасно подошли бы на роли массовки в фильмах о темном средневековье, особо было нечего.

— Пей, говорю, отродье! — рявкнул длинный, теряя терпение, — Керз приказал, чтобы ты своими ножками на площадь дошла, так что не выделывайся — всё равно напоим. А будут ли у тебя при этом все зубы на месте — не уверен! — Он довольно растянул в улыбке тонкий рот, а здоровяк, что так немилосердно меня тряс, радостно хохотнул.

Пещерный юмор этой киношки мог бы умилить своей примитивностью, если бы все вокруг не было столь реальным, притом со мной в главной роли. Хотелось сказать что-нибудь соответствующее моменту, но я уже достаточно пришла в себя, чтобы не нарываться.

Принцип, что если в твоей жизни произошла неведомая хрень, то сначала разберись и попытайся выкрутиться, а уж потом истери, если останется желание, я давно усвоила.

Поорать что-нибудь типа «Мы все умрем!», или выдать свои глубокие, почерпнутые долгим проживанием в общаге универа, знания обсценной лексики, я всегда успею. А пока пробуем все приемы подходящие для выживания. Я посмотрела на мужика с кружкой, как можно более дружелюбно — уж не знаю, как это смотрелось на самом деле, но лицо у него отчего-то стало встревоженным — и произнесла хрипло.

— Может вы мне руки развяжете и я сама допью? Я вам проще и мне, — и попыталась улыбнуться. А вот от моей улыбки товарищей вообще перекосило. Интересно, может что-то не так с моим лицом? Видеть себя я, конечно, не могла, но ведь помнила. Ну да, не красавица, но что ж так кривиться-то?

— За идиотов нас держись, мразь, — буквально взвыл дылда и мою скулу обожгла не сильная, но обидная пощечина, — В ковене тебя что ли не учили, что слуги Вечного знают все ваши штучки! — он брызгал слюной и нависал надо мной. — Отчего твои проклятые пальцы керз ещё не отпилил мне неведомо, да только будь моя воля, ты бы давно их лишилась! Держи ее, Крат.