Он смеется.

– Я тебе кое-что принес. – Джон вытаскивает из кармана куртки маленькую коробочку и протягивает ее мне. – Вот.

Я беру коробочку, она тяжелая, ее вес ощущается у меня на ладони.

– Мне… открыть прямо сейчас?

– Если хочешь.

Я чувствую на себе его взгляд, когда срываю бумагу и открываю белую коробочку. Джон весь в нетерпении. Я готовлю улыбку, чтобы он знал, что мне понравилось, что бы это ни было. Один лишь факт, что он подумал и купил мне подарок, уже для меня очень… дорог.

Из белой оберточной бумаги выглядывает снежный шар размером с апельсин на медной подставке. Внутри мальчик и девочка катаются на коньках. На ней красный свитер и меховые наушники. Она выписывает восьмерку, а он ей улыбается. Это как мгновение, застывшее в янтаре. Одно прекрасное мгновение, сохраненное под стеклом. Как та ночь снежным апрелем.

– Мне очень нравится! – говорю я, и это правда.

Мне нравится. Лишь тот, кто действительно хорошо меня знает, мог подарить мне такой подарок. И чувствовать, что кто-то тебя знает и понимает, настолько чудесно, что я готова расплакаться. Я хочу хранить это вечно. Этот момент и этот снежный шар.

Я приподнимаюсь на цыпочки и обнимаю его, и он крепко обнимает меня в ответ, а потом еще крепче.

– С днем рождения, Лара Джин.

Я собираюсь сесть в его машину, когда вижу Питера.

– Погоди секунду, – говорит он, на его лице милая полуулыбка.

– Привет, – осторожно отвечаю я.

– Привет, Кавински, – здоровается Джон.

Питер ему кивает.

– Мне так и не представилось возможности поздравить тебя с днем рождения, Кави.

– Но ты видел меня на химии… – бормочу я.

– Ты так быстро ушла. У меня для тебя кое-что есть. Протяни ладошки. – Парень берет снежный шар у меня из рук и отдает его Джону. – Вот, подержи пока.

Я перевожу взгляд с Питера на Джона. Теперь я нервничаю.