Наконец Сесилу и Рандану удалось договориться об условиях посещения Эдинбурга. Француз отправил своего человека в Лейтский замок, приказав ему уведомить регентшу, что через неделю он прибудет к ней для получения указаний. Вернувшись, гонец сообщил: Мария де Гиз страдает от водянки, однако готова увидеться с мсье Ранданом и передать ему распоряжения по переговорам.

– Думаю, я доставлю вам немало хлопот своей несговорчивостью и неуступчивостью, – с улыбкой сказал Сесилу Рандан. – Надо знать Марию де Гиз! Уж она-то никак не настроена отдавать королевство своей дочери в руки захватчиков.

– Мы всего-навсего добиваемся, чтобы французские войска не вступали в Шотландию, – невозмутимо ответил ему Сесил. – Мы здесь отнюдь не захватчики, даже наоборот, защищаем шотландцев от вторжения.

Мсье Рандан лишь пожал плечами.

– Рассказывайте мне! Королева Шотландии одновременно является и королевой Франции. Она вправе посылать своих подданных в любой уголок обеих стран. Для нашей королевы Франция и Шотландия едины. Ведь ваша Елизавета повелевает своими подданными так, как считает нужным? – Француз театрально засмеялся. – Пожалуй, за исключением ее шталмейстера. Мы слышали, что он ею командует.

Это было явным оскорблением, но улыбка на лице Сесила даже не дрогнула.

– Мы должны обеспечить соблюдение договоренности, по которой французские войска покинут Шотландию, – спокойно повторил он то, что говорил уже не раз. – Иначе война будет продолжаться, принося потери и Англии, и Франции.

– Я исполню то, что мне прикажет ее величество, – с пафосом заявил мсье Рандан. – Завтра мы приедем в Эдинбург, и я незамедлительно отправлюсь к ней. Она даст мне свои указания. Боюсь, вам придется с ними согласиться.

Сесил поклонился, всем видом показывая, что перевес на стороне противника, а ему не остается ничего иного, как скрепя сердце подчиниться.

Однако мсье Рандан так и не встретился с регентшей, не получил от нее указаний и не явился с ними к Сесилу. Ночью Мария де Гиз скончалась.

В середине июня из Шотландии пришло известие, о котором Елизавета была предупреждена еще неделю назад. Каждый день она надевала официальное платье, садилась под балдахин и ждала, когда какая-нибудь фрейлина сообщит ей о приезде запыленного и уставшего человека от Сесила. Наконец это случилось, и Роберт Дадли сам провел гонца к королеве сквозь толпу почтительно расступавшихся придворных.

Елизавета вскрыла письмо и принялась читать. Дадли стоял рядом, совсем как второй правитель, и через ее плечо тоже просматривал написанное, словно имел на это право.